Рейды в стан врага - Степан Бунaкoв

Направленцы, исходя из указаний командующего, начали готовить боевые распоряжения дивизиям и бригадам. А мы с майором Хохлиным принялись за составление боевого донесения в Ставку Верховного Главнокомандования и в Генеральный штаб.

На другой день наступление возобновилось, Погода несколько прояснилась, и авиация армии активно начала выполнять свои боевые задачи. Весеннее солнышко буквально слизывало набухший водой снег. Природа делала свое, не считаясь с нашими графиками. И это сразу же сказалось. Артиллерия могла вести огонь в поддержку пехоты только с основных огневых позиций. Раскисший снег, талая вода, заполонившая овраги, болота препятствовали ее перемещению.

Более успешно, как и накануне, продолжала наступать 114я стрелковая дивизия. Она, правда, имела больше приданной артиллерии, боеприпасов и более интенсивно поддерживалась авиацией. Но и боевой порыв сибиряков имел далеко не последнее значение.

На шестой день наступления противник начал проводить контратаки более крупными силами. Для их отражения требовались артиллерийские и минометные боеприпасы. А дороги окончательно испортились. Появились трудности и с подвозом продовольствия. Чтобы воздействовать на резервы противника, командующий армией решил в полосе обороны 67-й стрелковой дивизии переправить по льду реки Свирь на северный берег отряд, который 17 апреля захватил сильно укрепленный населенный пункт Горка. В течение суток отряд успешно вел огневой бой с противником и отвлек на себя значительные силы врага.

В воздухе появилась разведывательная авиация противника. За нею пришли бомбардировщики. Они наносили удары по нашим тылам и пунктам управления. На рассвете 18 апреля два бомбардировщика противника на высоте 200-300 метров появились в районе расположения армейского пункта управления. Я в это время выходил с узла связи. Громыхнул залп зенитной батареи, прикрывавшей пункт управления армии. Он оказался удачным. Один бомбардировщик взорвался в воздухе. Другой самолет потянул за собой шлейф черного дыма, развернулся и на малой высоте скрылся в северном направлении.

Освободились от снега верхушки высот. Дорога, проходящая через Печеницы к Лодейному Полю, раскисла настолько, что застревали на ней тракторы с санями-волокушами, на которых доставлялись боеприпасы. Трудно себе представить, что в первой половине апреля на широте реки Свирь в течение трех-четырех дней от снега освободились все дороги. Грунт прогрелся и раскис. Ни тракторные, ни конные обозы не могли продвинуться и метра. По колено в воде, бойцы вынуждены были доставлять на себе оставшиеся на дивизионных и полковых складах боеприпасы, продовольствие, выносить с поля боя раненых на расстояние в несколько километров.

Около 18 часов 19 апреля начальник оперативного отдела приказал мне взять карту и документы скрытого управления и прибыть на узел связи. Я тотчас выполнил его распоряжение и приготовился к работе. В этот момент в аппаратную "Бодо" вошли командующий армией генерал-лейтенант Гореленко и начальник оперативного отдела полковник Орлеанский. Вскоре застучал аппарат, и телеграфная лента сообщила что на командном пункте Генерального штаба у аппарата генерал-майор Гунеев-старший, наш направленец

Генерал-лейтенант Гореленко после взаимных приветствий по телеграфу устроился на стуле несколько в стороне, а полковник Орлеанский, стоя у аппарата, читал текст для командующего, а потом диктовал телеграфистке ответы. Генеральный штаб интересовался ходом наступления войск 7-й отдельной армии и причинами его затухания. Хотя армия и сковывала большие силы противника севернее Ленинграда, Ставке хотелось иметь большие результаты в продвижении наших войск.

Тяжело было генералу Гореленко в этот момент. Он, непосредственный исполнитель, отвечал за результаты операции и теперь объяснял, что большего успеха добиться не удалось из-за недостатка боеприпасов, артиллерии и танков, весенней распутицы, что командиры еще не научились создавать необходимое превосходство в силах и средствах на решающих направлениях и часто придерживаются линейной тактики.

На десятый день наступление армии было приостановлено. Войска, продвинувшиеся на ряде направлений до 7 километров, оказались на неудобных позициях. По приказу командарма они были отведены в исходное положение. На всем 300километровом фронте армии продолжалась разведка боем. Остро встал вопрос снабжения войск. Боеприпасы, продовольствие и фураж продолжительное время доставлялись только самолетами. Лишь после просыхания дорог возобновил подвоз гужевой и автомобильный транспорт.

Главным же итогом наступательной операции 7-й отдельной армии в апреле 1942 года нужно считать то, что противник на рубеже реки Свирь был несколько обескровлен и не смог весной и летом, как это было

раньше, предпринять активных наступательных действий против наших войск. Хотя, по данным немецких генералов, которые были опубликованы после войны, верховные командования Германии и Финляндии неоднократно ставили вопрос о концентрическом наступлении финских войск на Беломорск и Кемь и немецких - на Кандалакшу. Ставился вопрос и о захвате полуостровов Средний и Рыбачий. Но финская сторона обусловливала это захватом Ленинграда, так как новая мобилизация людских и материальных ресурсов Финляндии была за пределами ее возможностей. В тот период Финляндия с наличными ресурсами могла лишь сохранить фронт против 7-й отдельной армии и на Карельском перешейке. На большее она уже не рассчитывала. Силы, переброшенные из Крыма (11я немецкая армия) для взятия Ленинграда, были перемолоты войсками Волховского и Ленинградского фронтов. А разгром финского морского десанта на острове Сухо в октябре 1942 года Ладожской военной флотилией только подчеркивал несостоятельность их военных планов.

В конце июня Гитлер подписал директиву № 45. Группе армий "Север" ею предписывалось к началу сентября подготовить захват Ленинграда. Операция получила кодовое наименование "Фойерцаубер" ( "Волшебный огонь"). Для ее проведения группе армий передавалось пять дивизий из 11-й армии, а также тяжелая артиллерия и артиллерия особой мощности, другие части резерва главного немецкого командования. Следовательно, решающие события под Ленинградом, по замыслу противника, должны были развернуться осенью.

Однако в августе перешел в наступление Волховский фронт и расстроил планы Гитлера по захвату Ленинграда. "И вот вместо запланированного наступления, - писал гитлеровский генерал Манштейн, - развернулось сражение южнее Ладожского озера... Дивизии нашей армии понесли значительные потери. Вместе с тем была израсходована значительная часть боеприпасов, предназначавшихся для наступления на Ленинград". Дополним, что разгоревшаяся битва за Сталинград осенью 1942 года, где наши войска перемололи немало гитлеровских дивизий, не позволила германскому командованию усилить свои войска на ленинградском направлении. "Волшебный огонь" не загорелся.