Орлы и звезды. Красным по белому - Юрий Гулин

   Мережковский, подождав, не добавлю ли я еще чего, вежливо произносит:

   - Сударь, от имени присутствующих я благодарю вас за визит и если у вас все...

   - Еще одну минуточку, уважаемый Дмитрий Сергеевич, - припускаю в голос просительные нотки. - Позвольте обратиться к вашей очаровательной супруге?

   Недоумевает, сомневается, но - вот что значит истинный интеллигент! - соглашается.

   - От чего ж? Извольте!

   Быстро выволакиваю из-за двери корзину с цветами и преподношу Гиппиус со словами:

   - Позвольте, несравненная Зинаида Николаевна, преподнести сей скромный дар в знак глубочайшего восхищения вашим литературным талантом!

   Будь ты хоть декаденткой, хоть символисткой, а против лести-то как устоять? Вот и 'белая дьяволица' слегка порозовела щеками, принимая корзину, и хорошо поставленным голосом произнесла:

   - Благодарю вас сударь, вы очень любезны!

   Произношу с пылом:

   - Ну что вы, Зинаида Николаевна, это мы все должны благодарить Отца, что живете вы среди нас и озаряете нам путь вашим богоподобным талантом!

   Совсем растрогалась 'девушка' и в забытьи произнесла фразу, о которой, верно, тут же и пожалела:

   - Сударь, нынче вечером мы будем отмечать премьеру в 'Привале комедиантов', что на Марсовом поле, приходите и вы.

   О таком я не мог и мечтать! Ай, да Жехорский! Чтобы не дать успеть Гиппиус отреагировать на уже потянувшиеся к ней недоуменные взгляды, я скороговоркой выпалил:

   - Почту за честь! - и выкатился вон.

  **

   - В ресторан...

   - Арт-кафе, - поправил я Ольгу.

   - ... Та же хрень, только в полосочку, - ты пойдешь один. Я там, конечно, тоже буду, но пойду одна и раньше.

   Когда Ведьма выходит на тропу войны, спорить с ней нечего: небезопасно, да и виднее ей.

   Так что в 'Привал комедиантов' я спустился, будучи полностью уверен в своей безопасности. Пустить меня пустили, но встретили не очень дружелюбно. Несколько вынужденных рукопожатий, столько же натянутых улыбок: мол, мог бы догадаться и не прийти. Я сделал вид, что ничего этого не замечаю, и мне все нравится. Тогда на меня просто перестали обращать внимание. Это было мне на руку. Теперь тот, кто захочет ко мне подойти, сможет это сделать безо всяких помех. Ждать пришлось недолго. Когда мне на плечо легла чья-то ладонь, я повернулся нарочито неспешно. Передо мной стоял один из тех бугаев, что пасли ложу в театре.

   - С вами хотят поговорить, - произнес он тоном, дающим собеседнику понять, что это не просьба, а приказ.

   Я проследовал за провожатым в служебные помещения, где возле одной из дверей уже терся второй бугай. Впрочем, в комнату я вошел один. За столом сидел господин, которого я, определенно, видел в первый раз, но который мне кого-то напоминал. Пока я напрягал память, господин указал мне на стул:

   - Присаживайтесь.

   Я уселся, положил ногу на ногу и принялся демонстративно поигрывать тростью. Незнакомец свел тонкие бледные губы в насмешливой улыбке, столь же демонстративно выложил на стол извлеченный из кармана браунинг и произнес:

   - Как сложится наш разговор, зависит от вашего ответа на мой первый вопрос: откуда у вас эта трость?

   Вот так я тебе сразу и ответил!

   - С кем имею честь? - холодно осведомился я.

   В глаза моего визави заиграли злые огоньки, но он сдержался и так же холодно ответил:

   - Константин Чернецкий. А теперь, отвечайте!

   - А вы, разве, не хотите узнать мое имя? - удивился я, полностью проигнорировав его последние слова. - Ах, да, ведь оно вам известно. Вы же были в ложе Мережковских, когда я туда заходил с цветами?

   Незнакомец дернул щекой и потянулся к пистолету. Я тут же обхватил ладонью рукоять трости. Несколько секунд мы буравили друг друга глазами, после чего я сделал вид, что уступаю.

   Ну, хорошо, извольте. Эта трость досталась мне в память о неком господине Войновском.

   - Это все? - спросил мужчина, не дождавшись продолжения.

   - Разумеется нет, - заверил я его, - но продолжение вы услышите только после того как скажете, кто вы есть на самом деле, вашей вымышленной фамилии мне уже недостаточно.

   Мой собеседник задумался, потом, видимо приняв решение, откинулся на стуле.

   - Свое настоящее имя я называть не стану, скажу одно: я член ЦК партии эсеров. Теперь ваш черед.

   - А вы знаете, я, пожалуй, поверю вам на слово, - сказал я. - Я, как и Войновский, входил в состав боевой группы Седого.

   Лицо моего собеседника стало задумчивым.

   - Но ведь группа была полностью ликвидирована жандармами, - сказал он, не спуская с меня глаз.

   - Руки у жандармов коротки! - усмехнулся я и тут же мое лицо посуровело. - Седой действительно погиб в перестрелке, двум другим, включая меня, удалось вырваться из кольца живыми, правда, не скажу, что невредимыми.

   - Вы сказали 'двум', но ведь группа состояла из четырех человек?

   - Четвертый был провокатором.

   Лицо мужчины сделалось жестким.

   - Назовите имя! - потребовал он.

   - Войновский, - ответил я.

   Мужчина на секунду прикрыл глаза, потом посмотрел на меня все тем же пронзительным взглядом.

   - А знаете, я почему-то склонен вам верить! Тем более что Войновский был у нас на подозрении. Но он пропал одновременно с известием о ликвидации группы. Видимо, вы знаете, что с ним стало?

   - Знаю. Я его выследил и ликвидировал.

   - Ну, хорошо, - сказал после некоторого раздумья мужчина, - будем считать, что на первый вопрос вы ответили. Теперь я хотел бы знать...

   - А с чего вы решили, что я буду отвечать на остальные ваши вопросы? - перебил я его. - Я не успел оформить членство в партии, формально как бы в ней не состою и потому не подотчетен ее ЦК. Считайте мой ответ на ваш предыдущий вопрос обычной любезностью.

   - Благодарю, - насмешливо поклонился мужчина. - Однако если все сказанное вами найдет себе подтверждение, то упомянутая вами формальность будет легко преодолена.

   - И как только это случится, я охотно отвечу на все ваши вопросы.

  - Боюсь, вы не в том положении, чтобы диктовать условия. Стилет внутри трости, возможно, и уравнивает шансы между нами, но за дверью мои люди, а это, согласитесь, дает мне ощутимый перевес.

   - Действительно? - переспросил я его. - Давайте проверим. Дорогая! - крикнул я в сторону двери.

   Дверь тут же открылась, и в образовавшуюся щель просунулось улыбающееся лицо Ольги.

   - Мальчики, у вас все в порядке? - сладким голосом поинтересовалась она.

   Эффект был еще тот. Мой собеседник впал на несколько секунд в ступор, потом вскочил и, схватив пистолет, правда, держал он его при этом в опущенной руке, устремился к двери. Ольга любезно посторонилась, давая возможность оценить нанесенный ею ущерб. Пока мужчина, застыв, разглядывал что-то за дверью, - я примерно представлял, что он там видит - Ольга ловко его обезоружила и перекинула браунинг мне. Однако выдержки ему было не занимать. Мужчина быстро пришел в себя, твердой походкой вернулся к столу, сел и спокойно посмотрел мне в глаза.

   - А вот теперь, - дружески улыбнулся я, - когда на меня никто не давит, я, так и быть, раскрою перед вами некоторые карты. Довольно давно я, поляк по происхождению, волею судьбы оказался вдали от моей горячо любимой Родины. И с тех пор постоянно воюю, в надежде на то, что мой боевой опыт когда-нибудь пригодится и моей многострадальной Польше. Несколько лет я провел в составе французского Иностранного легиона. Потом мне это наскучило, и когда срок очередного контракта истек, я покинул Легион, Францию и старушку Европу, отправившись путешествовать по Америке. Однако наслаждаться прелестями мирной жизни мне довелось недолго. В Мексике произошла революция, и я опять ввязался в драку, на стороне, как мне тогда казалось, правого дела. Хотя, по крайней мере, с моей стороны, оно таковым и было. На той войне мне повстречалось немало русских добровольцев. Среди них была одна супружеская пара, покинувшая Россию после событий 1905 года. Они оба были великолепными бойцами, особенно женщина, недаром ее прозвали Ведьма.

   - А как прозвали вас? - неожиданно спросил внимательно слушающий меня мужчина.

   - Более скромно, - ответил я. - Всего лишь Странник. Мы были рядом чуть больше года, а потом наши военные дороги разошлись. В следующий раз я встретил Ведьму на пароходе, который вез нас из Северной Америки в Европу. Встретил одну, поскольку ее муж, преследуемый агентами БР, был вынужден пробираться в Россию более длинным путем. От него и по сей день нет никаких известий. Мы же с Ведьмой благополучно прибыли в Европу. И уже через несколько дней, в одном из лондонских пабов, уберегли от удара ножом невоздержанного на слова мужчину, который оказался нашим соотечественником. Так мы познакомились с Седым. Почему мы оказались в его боевой группе рассказывать надо?