Орлы и звезды. Красным по белому - Юрий Гулин

   - Львов мог установить за квартирой наблюдение. Хотя, навряд ли, - тут же опроверг он только что сказанные слова. Немного помолчал и добавил: - Но нам лучше все-таки перестраховаться.

   Вы думаете, я что-то поняла? Вот и я так думаю. Но со скандалом решила повременить и лишь спросила тоном примерной школьницы:

   - А какой прок в том, чтобы Львов ничего не знал о моем появлении?

   - Понимаешь, предвижу я от этого сукиного сына пользу великую для дела нашего, - Мишка, когда его несет, начинает изъясняться весьма витиевато, - и потому хочу его завербовать. А ты в этом деле вроде как мое секретное оружие.

   Насчет оружия спорить не буду - что есть, то есть. А вот насчет вербовки спешу уточнить:

   - У тебя уже разработан план?

   - В общих чертах. Осталось продумать некоторые детали. Ты не волнуйся, как только все будет готово, я тебя посвящу.

   - Так начинай посвящать сейчас. Вместе и додумаем. Как говориться: одна голова хорошо, а две... - тут я осеклась под его насмешливым взглядом.

   - Не обольщайся. Стать первым думающим оружием тебе не суждено, - скороговоркой выпалил Михаил и тут же устремился к двери. Если бы взгляд мог прожигать, то дыра в спине ему была обеспечена.

  МИХАИЛ

   Дулась на меня Ольга не долго. Скоро ей стало скучно, и она первой пошла на примирение. Со своим вынужденным заточением она смирилась довольно легко. Будучи человеком военным, она просто прировняла мою просьбу к приказу, а приказ, как известно, пояснений не требует. Из квартиры она не рвалась, к окнам, кроме как в темноте, не подходила, на тему вербовки Львова разговоров не заводила. Зато на другие темы мы говорили подолгу. В основном о Глебе и Николае и о нашей общей роли в грядущих событиях. О местонахождении ребят наши мнения разнились, но в одном мы сошлись: где бы они ни были, путь их лежит в Петроград, где мы вскоре с ними и встретимся. Что касается нашего предназначения, то тут версий было много - и все мои. Ольга сразу заявила, что ее роль вспомогательная. Будет дело - будет думать. Тут она показала мне язык. А вот ломать столь чудесным образом помолодевшую головку над столь чудовищными проблемами она категорически отказывается. Меня же она слушала с видимым удовольствием, не отвергая ни одну из предложенных версий. У меня даже закралось подозрение, что я заменю ей телевизор. Чтобы усилить эффект я даже притащил из чулана пустую раму, видимо от картины, и попробовал вещать через нее, но рейтинга мне это не прибавило и рама отправилась пылиться дальше.

   Шло время. Львов несколько раз звонил, интересовался моими успехами в разгадке тайны зеркала, но делал это как-то вяло, видимо, его волновали другие проблемы.

  Настало 16 декабря и пришло время посвятить Ольгу в мой план. По-моему значительному виду она догадалась, что я намерен говорить с ней о важном, и, сделав серьезное лицо, приготовилась слушать.

   - Значитца так, Львова надо ломать сегодня... - я сделал паузу и посмотрел на Ольгу, но она только кивнула головой.

   - Ты даже не спрашиваешь почему? - удивился я.

   - Сам скажешь, - лаконично пояснила Ольга.

   В этом она была абсолютно права. Мне оставалось только утереться и продолжать:

   - Дело в том, что сегодня во дворце Юсупова будет убит Распутин!

   Ольга вновь лишь кивнула головой. Это стало меня слегка раздражать. Однако, сам виноват, надо было в прошлый раз удержаться от прикола насчет думающего оружия.

   - Если нам удастся заманить полковника сюда, - а нам это удастся! - то ты возьмешь его под контроль, а я расскажу ему о том, что мы попаданцы. В качестве доказательства предъявлю тебя, - Ольга не смогла удержаться от самодовольной улыбки, - и расскажу об убийстве Распутина... Да не молчи ты, хватит уже!

   - А если он кинется спасать Старца? - тут же спросила Ольга.

   - Да как же он кинется, если ты ему этого не позволишь? - с улыбкой поинтересовался я.

   - Да? Тогда, точно, не кинется. И ты думаешь, этих доказательств ему окажется достаточно?

   Я пожал плечами.

   - Может - да, может - нет, да это, по сути, и не так важно. Главное, чтобы он засомневался и не принялся тут же нас арестовывать.

   - Интересно, как это он примется нас арестовывать, если я ему этого не позволю? - спросила на голубом глазу Ольга.

   Я с подозрением посмотрел на нее.

   - Ну, не вечно же ты его будешь контролировать...

   - Так ведь это как вы тащ подполковник решите...

   Вот язва!

   - Я говорю: не вечно!

   - Все, поняла, значит, будет сомневаться!

   Ольга посмотрела на меня, поняла, что переборщила и примеряющим тоном спросила:

   - А как ты его сюда заманить собираешься?

   - Не фокус как. Позвоню, скажу, что есть срочная информация по зеркалу, примчится, как миленький. Но лучше бы он приехал сам, без вызова.

   - Оно, конечно. Сам - оно завсегда лучше! - кивнула головой Ольга.

   - Ну, хватит уже?!

   - Хватит, так хватит, - согласилась Ольга. - Пойдем обедать?

  **

   Когда часы в прихожей пробили семь раз, я решительно поднялся с кресла.

   - Все! Иду звонить.

   Еще не дойдя до аппарата, я услышал, как с той стороны двери вставляют в замочную скважину ключ. В три прыжка взлетев по лестнице, я ворвался в комнату.

   - У нас гости! - шепнул я встрепенувшейся Ольге.

   Она, молча, кивнула головой и приняла расслабленную позу, где до этого и сидела: на боковом диванчике. Я опустился в кресло лицом к двери. Судя по шуму, вошедший был один. Он сразу же направился к лестнице, лихо пересчитал каблуками ступени, и вот он уже в комнате: полковник Львов собственной персоной с решительным выражением на лице и пистолетом в руке. Не надо быть большого ума, чтобы сообразить: господин полковник наконец-то узнал, что я не тот, за кого себя выдаю. Ну, что ж, так даже лучше! Вот только пришел ли он один, не стоят ли за входной дверью ребята в голубых мундирах? Ну, если даже и стоят, то один-два, не больше. А это значит, что если мой план даст осечку, то мы уйдем, оставив после себя два-три трупа, только и всего! Эта мысль заставила меня улыбнуться, что не осталось незамеченным со стороны полковника.

   - Да, я смотрю, вам весело, господин не знаю, как вас там по-настоящему величать! - сверкнул глазами Львов. Тут он заметил скромно сидящую на диване Ольгу.

   - Вы еще и не один? Сударыня, кем бы вы ни были, но я попрошу вас спуститься вниз и подождать меня там, пока я побеседую с этим господином. Из квартиры выходить не советую, за дверью мои люди!

   Значит, все-таки, не один. Дежурный офицер и шофер? Полковник сегодня не в крагах, думаю, что моя догадка верна.

   Ольга поднялась и скромно пошла к двери. Вот она зашла за спину полковника, вот подхватывает обмякшее тело - нам лишний шум ни к чему, и бережно опускает его на ковер. Верно мыслит - вдруг напарниками будут?

   - Быстро вниз! - тихо командую я, и Ольга бесшумно исчезает за дверью. Вскоре возвращается, в руках веревка и полотенце.

   - Дверь не заперта, но закрыта. Я растяжку поставила, попробуют войти - услышим.

   Растяжку Ольга заготовила заранее, привязав конец бечевки к язычку колокольчика. Мы выдвинули на середину комнаты второе кресло, усадили в него полковника, зафиксировали веревкой руки на подлокотниках и завязали рот полотенцем. А что делать, скотч-то еще не изобрели? Ольга вернулась на диван. Я уселся в кресло напротив полковника, и мы принялись ждать. Вскоре наш пленник стал приходить в себя. Открыл глаза, дернулся в кресле, что-то промычал сквозь полотенце и принялся буравить меня глазами. Я же заговорил по-дружески:

   - Петр Евгеньевич, право, не стоило так сюда врываться: с пистолетом в руке. Вы просто не оставили нам выбора. Пришли бы как обычно, мы бы с вами побеседовали, и я рассказал бы вам все, что вас интересует. Напрасно вы смотрите на меня с таким недоверием. Я уже и сам, вот Ольга не даст соврать, собирался вам звонить и именно с целью пригласить вас на серьезный разговор. Ах, пардон, вы же не представлены друг другу. Господин полковник! Это моя напарница, Ольга. Вы же для нее в представлении не нуждаетесь, она о вас наслышана достаточно. И вот что я вам предлагаю. Вы пообещаете не кричать и не создавать другого шума, а мы уберем это дурацкое полотенце. Ваше решение?

   Ох, как не хотелось полковнику давать это обещание. Но сидеть в таком виде ему хотелось еще меньше, и он, наконец, утвердительно кивнул. Ольга тут же подошла к нему и сняла полотенце. Полковник шумно вздохнул и принялся ругаться, без крепких, правда, - все-таки в комнате дама - выражений. Ругался он скучно, без выдумки, аристократ, один словом. Я терпеливо ждал: пусть выговорится. Вскоре полковник замолчал, и я вежливо поинтересовался:

   - Полегчало? Вот и славно! Теперь послушайте, что скажу я. Я действительно Жехорский Михаил Макарович. Документ вы выправили на мое настоящее имя. Вот только Войновским я никогда не был. Впрочем, его вы тоже видели, и даже хлопотали о его похоронах. Вот только не надо скрипеть зубами, я, право, не собирался никого убивать. Однако судите сами, что остается делать, когда на тебя прут с обнаженным стилетом? Ну а вам представился чужим именем по причине полной безысходности. Я ведь в квартиру эту попал чуть раньше Войновского...