Орлы и звезды. Красным по белому - Юрий Гулин

   Осматриваюсь. Что-то вроде заброшенного карьера. Невдалеке чернеют корпуса железнодорожных мастерских. Еще ближе паровозное депо. Все остальное - ровная степь.

   - Ну, что, подойдет?

   Голос парня звучит задорно. После нашего вчерашнего разговора Тимоха резко изменил отношение к жизни в целом и к моей персоне в частности. Даст бог, Варя парню кайф не обломает.

   А место для проведения занятий с боевыми группами действительно подходящее. Я посчитал более правильным назвать тактическую единицу боевой дружины 'группой' а не пресловутой 'пятеркой', чтобы свободно варьировать ее состав в зависимости от поставленной задачи. Ведь для снайперской группы вполне достаточно двух-трех человек: снайпер и один-два помощника - а штурмовую группу целесообразно увеличить до шести-семи, а то и десяти человек.

   - Потянет, - ответил я на вопрос Тимохи и не удержался от смеха, глядя на его недоуменное лицо. - Не обращай внимания. Я за время странствий понахватал много странных словечек. Потянет - значит подойдет. Лучшего места для скрытных учений нам вряд ли найти. Депо и мастерские рядом. Значит, незаметно провести сюда несколько человек труда не составит. Опять же, жандармы с той стороны незаметно не подберутся. А со стороны степи поставим наблюдателя, он в случае чего оповестит загодя и мы успеем укрыться в тех же мастерских.

  - А ежели верхами нагрянут? - спросил Тимоха.

  - Молодец! - похвалили я его. - Правильный вопрос. Чтобы вовремя заметить верховых надо увеличить для наблюдателя радиус обзора. Посадим его... да хоть на водонапорную башню! Дадим бинокль. Ты, кстати, не знаешь, где можно разжиться полевым, а лучше морским биноклем? - Тимоха неопределенно пожал плечами. - Ладно, с этим я сам разберусь. Так вот, дадим ему бинокль, он верховых издали заприметит. Вы тут стрелять пробовали?

  Тимоха кивнул. - Из револьверов.

  - И как? Никто вас не услышал?

  - Так кому слушать-то? В мастерских всегда шумно, там и пушку не услышат, а в депо посторонних не бывает. К тому же мы охранялись. Просили паровозников в это время чаще гудки давать. По гудку и стреляли.

  - Молодцы! - моя похвала была вполне искренней. - Обязательно это используем. А еще соорудим над тем местом, где будут располагаться стрелки навес. Он тоже приглушит выстрелы.

  **

   - ... Я наблюдал сегодня за вашими тренировками.

   Мне не понравился тон, которым Илья произнес эту фразу, потому ответ мой был лаконичен и сух:

   - Я заметил.

   - Ответь, Глеб, только ответь честно: весь этот бег по бревнам, прыжки через ямы, лазанье по заборам - это так необходимо для подготовки дружинника?

   - Это называется полоса препятствий, - сказал я.

   - Что? - переспросил Терентьев.

   - Бревна, заборы, ямы - это называется полоса препятствий.

   - Хорошо, - кивнул Илья. - Полоса препятствий - это обязательно?

   - Для того чтобы подобрать из грязи власть, которую вот-вот уронит Николашка, - не обязательно, а для того, чтобы удержать власть в руках, - просто необходимо.

   - Вот сразу видно, что ты не большевик, а всего лишь сочувствующий, - рассердился Илья. - Если народ возьмет власть в свои руки, то уже никакая сила ее из них не вырвет.

   - Так я с этим и не спорю. Просто прольется гораздо меньше пролетарской крови, если руки, о которых мы с тобой говорим, будут тренированными для боя.

   - А мы, большевики, крови не боимся. За свободу - и чужой не пожалеем, и свою до капли отдадим!

   - Тогда давай вообще прекратим обучение дружинников раз, по-твоему, это настолько вторично! - вскипел я.

   - А я разве что-то подобное сказал? - удивился Илья. - Тренировки для молодых парней дело полезное. Чем глупостями заниматься пусть лучше по твоей полосе бегают. Ты, главное, не загоняй их до смерти.

   'О чем вы, товарищ Терентьев? Какая смерть, если почти все бойцы до общевойскового норматива не дотягивают, я уже не говорю о спецназовском', - это я так подумал, а вслух сказал другое:

   - Не волнуйся, Илья, кроме синяков да шишек ничего хлопцам не грозит. Ты же заметил: на полосе одна молодежь.

   - Ага, - усмехнулся Илья, - почтенных отцов семейства даже тебе не под силу туда загнать.

   - Было бы надо - загнал бы, будь покоен, - уверил я Илью. - Только ни к чему это. С них занятий по тактике да рукопашному бою с лихвой будет.

   - А со стрельбой как обстоят дела? - поинтересовался Терентьев.

   - А что стрельба? - удивился я. - Они почти все охотники, из своих ружей стрелять умеют. Тех, у кого со стрелковой подготовкой хуже всех, я на охоту отправил: пусть там поупражняются. Так что в карьере стреляют только те, кому по штату револьверы да винтовки положены.

   - Жаль, что винтовок у нас всего четыре, - вздохнул Илья.

   - Конечно, жаль, - согласился я. - Я их за лучшими стрелками закрепил, и создал из них две снайперские группы.

   - А как обстоят дела с формированием твоей группы? - спросил Илья.

   Я лишь неопределенно пожал плечами, ибо говорить о чем-либо конкретном было пока еще рано.

  **

   Непростая задача отобрать из не нюхавших пороха парней тех, кто не только надежно прикроет спину в бою, но и по первому твоему приказу примет смерть. А уж обучить их хотя бы азам спецназовской науки почти нереально за столь короткий срок. Тем не менее, с отбором в свою личную гвардию я не спешил. Следил за работой парней на полосе препятствий, отмечал количество подтягиваний на турнике, учил рукопашному бою и говорил, говорил, говорил - с каждым из претендентов по нескольку раз.

   Наконец настал день, когда перед неровным строем я задал вопрос: кто хочет стать бойцом отряда особого назначения? Вызвалось семнадцать человек. И уже в этот день я провел первый тест. Выстроил болезных на дальней границе карьера, засек по карманным часам время, скомандовал: - За мной, бегом! - и, не оглядываясь, побежал в степь. Остановился через двенадцать минут. Повернулся. Рядом никого не было. Вздохнул и пошел собирать отряд. Первая дюжина попавшихся на пути стала слушателями вечерних курсов 'Краповый берет'. С учетом того, что все парни работали, ни о какой полноценной подготовке не могло идти и речи. Так - азы. Но меня волновал не столько уровень подготовки бойцов, сколько уровень их вооружения. Если для Красной гвардии маленькой железнодорожной станции хватало охотничьих ружей, четырех винтовок да дюжины наганов, то моим бойцам требовалось что-то иное. Нечто, похожее на мой 'Тигр'.

  А что, это была неплохая идея! Вечером я показал 'Тигр' Илье. Тот не скрывал восторга.

   - Какое отличное оружие! Вроде бы и охотничье, но и для уличного боя подойдет как нельзя лучше. Ты его из Америки привез?

   - Да нет, с Камчатки. Там мне его подарил один ссыльный. Утверждал, что первоначальные чертежи этого ружья нарисованы были рукой чуть ли не самого Мосина! Но тот так и не довел дело до конца. Что-то ему помешало. Уже на Ижевском заводе один из его учеников доработал-таки чертежи. Но в массовое производство ружье так запущено и не было. Было изготовлено всего лишь несколько карабинов, один из которых ты сейчас держишь в руках.

   Илья внимательно посмотрел мне в глаза.

   - Понимаю, понимаю. Хочешь предложить наладить производство 'Тигра' у нас в мастерских?

   - А что, это невозможно?

   - Так сразу и не отвечу. Если доверишь, покажу завтра одному мастеру. Послушаю, что он скажет.

   - Бери!

   На следующий вечер Илья вернул мне карабин. При этом был хмур и причину выдал сразу.

   - Ничего не выйдет. Мастер говорит, что тут какие-то особые заготовки нужны, каких у нас в мастерских нет. На стороне достать можно, но выйдет накладно. Короче, карабин он изготовить берется, но выйдет это не меньше двух сотен за ружье. Сам понимаешь, для нас это дорого.

   - А если я добуду деньги - оружие изготовите?

   Илья внимательно посмотрел на меня.

   - Будут деньги - будет разговор!

  **

   Я закончил подсчеты и задумчиво уставился на бумагу. Оружие, экипировка (ребят-то надо будет приодеть), билеты до Петрограда, прочие расходы. Как ни крути, а тысячи две надо иметь. Если оставить деньги только на прокорм, то сотни три у меня есть. Ладно, пару сотен вытрясем из партийной кассы. Остальные полторы тысячи надо где-то брать. И где, как не у каинских купчиков? Осталось придумать, как заставить кого-то из них сделать добровольное пожертвование. 'Гоп-стоп' или, по-революционному, 'экс' я отверг категорически. Для маленького Каинска слишком много шума. И тогда я решил использовать технологию, хорошо зарекомендовавшую себя в том времени, откуда я прибыл. Оставалось найти подходящую кандидатуру. И такая нашлась. Клейменов Петр Фомич. Достаточно богат. Достаточно умен. Достаточно образован. Все эти три достоинства позволяли надеться на то, что господин Клейменов согласится добровольно расстаться с нужной для меня суммой. В Каинск я прибыл хорошо загримированным и подобающе одетым для представителя англо-российской компании, коим я и представился. Клейменов принял меня в кабинете. Вышел из-за стола, протянул руку.