Меня зовут господин Мацумото! Том 4 - Дмитрий Ш.

ходит просто за компанию, чтобы не чувствовать себя жалко и одиноко. Часто приписывает себе достижения других, а им свои недостатки. Возможно, я не прав, ну так он сам ничего не делает для того, чтобы изменить моё мнение. Таких людей довольно много.

— Хаякава, хоть ты не издевайся над бедным Мацумото, у которого даже девушки нет, — попросил с напускной грустью.

Брови соседки вновь поднялись, а на её лице появилась ехидная, недоверчивая улыбка.

— Если бы я знал ответ на твой вопрос, давно бы стал богатым человеком.

Сацуки отчего-то вздрогнул, изумившись, Тоши рассмеялся, став смотреть на меня ещё более заинтересованно, а Кимура презрительно хмыкнул, решив, что я сказал большую глупость, чем совершил очередную ошибку. Статист обратил взор на приятелей, оценивая реакцию большинства, к которой собирался присоединиться. Хаякава же… растерянно моргнула, чуть наклонила голову и ненадолго зависла, пытаясь найти скрытый смысл там, куда его не вкладывали. И ведь обязательно найдёт, можно даже не сомневаться.

— Поэтому, — подытожил, — если дашь совет, что в таких случаях девушки хотят услышать, буду признателен? — изящно развернул вопрос на сто восемьдесят градусов.

О причёске — спрашивайте парикмахеров, о готовке — поваров, а об отношениях с девушками, самих же девушек. Вроде, всё логично? В этот момент мне позвонили, а я на свою беду забыл, что до этого перевёл телефон в режим громкой связи, поскольку час назад разговаривал с Кэтсу-сан, будучи ещё был за рулём.

— Дорогой. Ты где? — послышался весёлый, слегка подвыпивший голос Рурико. — У меня тут возникла маленькая проблемка. Не мог бы ты меня выручить?

Судя по приглушённым голосам на заднем фоне, она сейчас находилась где-то в людном месте. Впрочем, хорошо знакомый звонок трещотки отеля, установленной в лобби отеля, снял мой следующий вопрос. Первой моей мыслью было, — я же не давал ей свою машину?

Вспомнив, какой сегодня день недели, сперва немного растерялся, а затем забеспокоился. Что она там делает?

— Что случилось? — спросил наигранно заботливым, и не наигранно встревоженным голосом. — Только коротко, если можно. Я сейчас не один. Ужинаю с партнёрами по бизнесу, — сразу предупредил, избегая имён.

Можно было отключить режим громкой связи, но пока неясно, зачем она звонит. Понадобятся ли мне в будущем независимые свидетели или помощники. Надеюсь, она там никого не убила и не собирается показать на меня пальцем.

— Хорошо, малыш, я быстро. Ты же меня знаешь, даже не заметишь, как освободишься, — пожаловалась игривым тоном, от которого я недовольно поморщился.

«Это кого вы там отыгрываете? Что за самодеятельность, агент Рурико? Вы…гнать вас за это мало, с позором. Почему глупости говорите вы, а стыдно мне? Когда уже будет наоборот? Что за пошлые намёки?» — к сожалению, этот монолог так и остался неуслышанным.

— Представляешь, я тут застряла в Рётте. Совсем счёт времени потеряла. Каюсь, — беззастенчиво соврала Рурико. — Но, всего на три дня, — тут же нашла себе оправдание. — Раз уж шикарный номер люкс, который ты для меня снял, оплачен на неделю вперёд, я подумала, а чего ему зря пустовать? От этого у отеля одни убытки. Только пыль и паутина скапливается. И вот когда я уже уезжала, заметь, раньше времени, меня неожиданно остановили на ресепшене и попросили оплатить счёт за дополнительные услуги. Оказывается, я слишком часто заказывала дорогое шампанское. Хотела оплатить карточкой, что ты дал, но она не прошла, — пожаловалась несчастным, заискивающим тоном. — Сказали, деньги на ней закончились. Свою-то я не взяла. Вот же растяпа. Поэтому не мог бы ты закинуть на неё ещё немного. Пожалуйста. Не заставляй меня краснеть перед этими людьми. Если захочешь, я потом всё отработаю, — томно пообещала, с придыханием.

Это она таким образом пытается мне помочь? Хочет повысить статус в глазах партнёров? Типа, раз у меня на содержании есть богатая любовница, то я такой же, как все? Хитрый, расчётливый, при деньгах, ценящий дорогие вещи и шикарных женщин. Не нужно стесняться обсуждать со мной деликатные вещи? Завидуйте молча или обращайтесь за советом.

— Хорошо. Транжира. Сейчас решу этот вопрос.

Не удивительно, что карточка не прошла. Её заблокировали по моему запросу. Я думал, раз расследование закончилось, она оттуда сразу уехала. Кто же знал, что Рурико, узнав про длительность аренды номера, захочет в нём задержаться. Не удержалась от соблазна.

Пока я через телефон перекидывал ей деньги, стараясь сохранять на лице невозмутимость, внутренне горя от смущения и раздражения, ощущая на себе ну очень выразительно-насмешливые взгляды, Хаякава уточнила, с трудом сдерживая веселье.

— Говоришь, совет нужен? Уверен, что хочешь его услышать, господин «ни слова правды»?

Кимура обрадовался, подумав, что я сел в лужу, даже ещё более глубокую, чем его, и мне сейчас достанется.

— Что я, сумасшедший, говорить только правду? Кто с ней согласится? Кому она нужна? -иронично отшутился. — Правда плохо продаётся и быстро портится. Не самый ходовой товар. Её горечь не так желанна, как сладость лжи. Поверь, люди больше тянутся к развлечениям и чужим несчастьям, а не к скучным историям о том, как у кого-то в жизни всё хорошо. Так зачем их расстраивать, лишая удовольствия, за которое они готовы платить? Если я скажу, что с этой женщиной ни разу не спал и даже не заходил в её номер, кто мне поверит? Что от этого изменится? На меня посмотрят, как на дурака. Пусть уж лучше думают в меру своей испорченности. Так и им будет приятнее, и мне спокойнее. Раз никто не желает знать, что скрывается под покрывалом с надписью «Апельсины», то и лезть под него не будут. Если только по глупости, да детской вредности испачкают. Обижаться на таких людей — себя не уважать. Конечно, после столь варварского обращения оно будет выглядеть уже не так красиво, как раньше, но всё, что для меня по-прежнему важно, останется в целости и сохранности. Это главное. Ну а насмешки послужат прекрасным показателем чужой искренности. Их редко кто подделывает, в отличие от улыбок.

Я открыто, без страха посмотрел в глаза смутившегося Кимуры, намекая, что не обманываюсь насчёт его мнимого дружелюбия, ставшего в этот момент особенно заметным. Кое-кто из присутствующих прекрасно понял мою аллегорию с покрывалом. Ещё недавно они лично наблюдали за тем, как меня превозносили, словно героя, раскрывая с весьма неожиданной стороны, а также помнили, как я вёл себя в отеле. Сацуки и Хаякава ненадолго стали серьёзными