Лазурная глубина (СИ) - Рина Зелиева

   Мариссе показалось, что на нее обрушился потолок. Ее уши вспыхнули пожаром, лицо исказилось гримасой ярости, щеки пылали. От возмущения и гнева, хотелось кого-то пристукнуть. Жаль, что муж был сейчас далеко.

   - Гад. Всегда знала, что он гад. Вот, значит, какого он обо мне мнения. Ну, ладно же. - Мари вскочила так порывисто, что стул, на котором она сидела, с грохотом упал позади нее. - Знаешь, в чем тут фишка? В том - что он уже ничего не решает. Пусть сидит там на своей шконке, хлебает баланду и не жужжит. Прав он только в одном: я теперь вольная птица, свободная в своих решениях и поступках. И я буду делать то, что посчитаю нужным.

   - И что, если не секрет? - Лан обреченно вздохнул.

   - Ну, например, раздобуду тонну тротила. Обложу кичу по всему периметру и устрою фейерверк. Как тебе такой вариант?

   - Боюсь, что с тонны тротила там не только живых не останется, даже камни в пыль превратятся. Может, пусть Рен еще поживет, а? - Алан потер виски.

   У него был трудный день, и выдерживать истерику разгневанной девушки он был уже не в состоянии, сдерживаясь из последних сил.

   - Мари, давай ты сейчас успокоишься, поедешь домой. Алекс, я думаю, довольно скоро сможет устроить твою встречу с Ринаром. После разговора с ним - поступай, как знаешь. Пока же: обещай ничего не предпринимать. Тем более оставь мысли о тротиле, гранатометах, БТР и танках на Красной площади. Это не серьезно. Рен, в принципе, предполагал такую твою реакцию. Он сам просил тебя о встрече. Дождись свидания с ним. Поговорите, а потом можешь начинать строить планы по уничтожению правовой системы государства.

   Марисса несколько мгновений испепеляла его взглядом, затем выбежала из кабинета, агрессивно хлопнув дверью. Ее бесило со страшной силой это спокойствие Никольского, его ровный рассудительный тон, его равнодушие к судьбе друга.

    Глава 15.

   Алекс и Артур, начальник службы безопасности Никольского, со своими секьюрити провожали Мариссу до самой исправительной колонии. Теперь она находилась под постоянным присмотром, и сам начбез Алана не спускал с нее глаз, видимо, получив на ее счет особые инструкции. В свете предыдущих событий Мари была только рада такому сопровождению. С ними было как-то спокойнее.

   Убогая обстановка комнаты для свиданий состояла из двух узких железных кроватей с ветхим серым бельем, облезлого стола и нескольких стульев. Вся мебель была привинчена к полу. На окне - массивная решетка, железная ржавая дверь. Грязно. "Удобства" виде раковины и унитаза находились здесь же. За их гигиенической чистотой следить, видимо, было недосуг. Марисса поморщилась.

   Одетая в серебристое платье-футляр с молнией посередине, со струящейся по плечам копной рыжих волос, в высоких белых сапогах на шпильке она выглядела тут как павлин в курятнике.

   Привели Ринара. Его руки и ноги были скованы железными браслетами, соединенными цепью. Он сильно похудел и осунулся с того самого времени, когда она видела его в последний раз. Под глазами залегли тени, на лбу четко обозначились морщинки, волосы были коротко подстрижены, на щеках - трехдневная небритость. Но, тем не менее, он продолжал излучать затаенную мощь. Вся его фигура дышала скрытой угрозой. Вертухай опасливо посматривал на заключенного.

   - Девушка, вы уверены, что стоит снимать наручники?

   - Уверена, - отрезала Марисса, раздражаясь столь трогательной заботой. - Но у меня к вам один вопрос. А почему вы на него еще маску не надели, как на Ганнибала Лектора? Непростительная оплошность с вашей стороны. Так было бы намного безопасней.

   С чувством юмора у охранника было по всей вероятности туго, так как он только недоуменно посмотрел на девушку, но руки и ноги Ринара, все же, освободил, поспешив скрыться за дверью.

   "Красивый, опасный, жестокий - мой муж", - Мари с радостным визгом бросилась к Рену на шею. Она плотно прижалась к мужчине всем телом, покрывая его лицо поцелуями, игнорируя колючую щетину. Ощущая сильное давление внизу живота и жуткий жар желания, Рен крепко сжал ее в своих могучих объятиях. Она слышала, как гулко колотиться его сердце. Он слегка отстранил девушку и посмотрел на нее так, как никогда до сих пор не смотрел.

   - Рен, родной мой, любимый, - прошептала Марисса.

   Ринар глухо зарычал и толкнул ее к столу, задирая юбку, движимый страшным голодом, накопившимся за много месяцев, когда он ничем не мог его утолить. Он впивался в ее губы, в ее шею жалящими жестокими поцелуями, шумно дыша и вздрагивая от возбуждения. Своей безудержной страстью он был похож на дикого зверя в период гона. Жажда женщины пылала в его взгляде огненной лавой. Марисса не противилась его натиску. Она сама застонала от сжигающего ее изнутри вожделения, когда он, задрав ее юбку, разорвал на ней трусики и усадил на стол.

   Как же она соскучилась по нему. Мари торопливо растягивала пуговицы его рубашки, обнажая красивый мускулистый торс мужчины, и с наслаждением провела по нему ладошкой. Ее вопль пронесся по помещению, отражаясь от голых стен, когда он жестоко грубо вторгся в ее тело, сильным толчком разом проникая на всю длину. Он овладевал ею со всей деликатностью животного, самца в брачный период, преодолевая сопротивление лона, ошеломленного столь непривычным бурным штурмом, оставляя синяки на ее нежной коже и метки от зубов. Марисса зашлась в крике, не замечая, как слезы текут из ее глаз. Она кричала и билась в его железной хватке, сама сгорая от звериной страсти, сотрясаясь от многочисленных оргазмов. Он замер, сжимая ее своими сильными руками, а она, вцепившись в его плечи, мелко дрожала, пытаясь придти в себя, чувствуя легкое головокружение. Рен не дал ей такой возможности. Ему самому на отдых понадобилось лишь несколько минут.

   Стащив с нее сапоги, он расстегнул молнию и сорвал с нее платье. Жадно принялся мять ее груди, больно терзая губы, погружаясь языком в ее рот, требуя, поглощая. Садистским рывком развернул ее спиной к себе, переломил в пояснице, уложив животом на стол, и резким движением вошел в нее сзади. У девушки перехватило дыхание. Обессилившая Марисса слабо вздрагивала под ударами его горячей твердой, как камень, плоти, позволяя ему удовлетворять его необузданное неукротимое желание. Мужчина брал ее очень жестко и грубо, как дорвавшийся до своей жертвы хищник.

   Насытившись ею, Рен поднял ослабевшее тело девушки на руки, и, присев на кровать, усадил ее к себе на колени, нагую, оставшуюся в одних порванных чулках. Марисса чувствовала себя совершенно разбитой. Он прижал ее к своему разгоряченному телу и поглаживал по волосам и спине, проявляя запоздалую нежность.