Лазурная глубина (СИ) - Рина Зелиева

   Двум дочерям Зарины, шустрым и веселым девушкам, постепенно удалось вовлечь Мари в жизнь поселения, отвлекая ее от скорбных раздумий. Все началось с того, когда они привели Мариссу, находящуюся в предкоматозном состоянии, в хлев. Несмотря на языковой барьер, Мари быстро сообразила, что от нее требуется, и пришла в ужас.

   - Нет. Никогда. Ни за что, - она, отчаянно жестикулируя, пыталась объяснить "аборигенкам", что в жизни не подойдет к этой, на первый взгляд, мирной скотине, а на самом деле явно враждебно к ней, Мариссе, настроенной.

   К тому же, с какой стороны не подкрадывайся, а это подозрительное животное так и норовило повернуться к ней тылом, нервно постукивая копытом. "В лобешник метит, зараза", - догадалась Мари. - "И ведь стволом не напугаешь тупое создание". А девчушки покатывались со смеху, потешаясь над растерянной напуганной гостьей. Пришла Зарина и пресекла сее безобразие в корне. Под ее чутким руководством Марисса все же научилась доить козу, печь лепешки в очаге и так же выполнять другую повседневную работу, которой были заняты целыми днями местные женщины. "Надо не забыть поблагодарить Ринара за курорт", - вздыхала Мари, разглядывая свои огрубевшие руки с обломанными ногтями, уже давно позабывшими о такой роскоши цивилизации, как маникюр. Она никогда не жаловалась и не протестовала, не желая быть нахлебницей, говоря с улыбкой "у нищих прислуги нет".

   Бытовая рутина помогала избавиться от тоски, а общество сверстниц - от ощущения одиночества и брошенности. Ей даже доставляло удовольствие изучение местных обычаев и языка. Окружающие ее люди были беззлобны и приветливы, и девушка чувствовала себя вполне комфортно.

   Однажды Рахим застал Мари за разглядыванием охотничьих ружей, висящих на стене его дома. Она пробегала по ним пальцами, поглаживала резные приклады.

   - Нравятся? - поинтересовался старик.

   - Да, очень, - Марисса восхищенно улыбалась, - Такие красивые.

   - Пользоваться умеешь? - Мари кивнула.

   Старик снял со стены одно ружье.

   - Пойдем, - позвал он за собой девушку.

   Они вышли во двор.

   - Петуха того видишь? - он указал ей на забор и протянул оружие, - его Зарина на обед зарубить хотела.

   Мари привычным движением вскинула ружье. Она часто тренировалась в доме Ринара, в помещении, обустроенном под тир. Докукарекать птица не успела. Прозвучал выстрел.

   - Прямо в голову, - притащил тушку младший сын Рахима Саид.

   Парнишка на вид лет восемнадцати украдкой бросал на девушку влюбленные взгляды. Яркая, чувственная, таинственная, она вызывала у юноши трепет и заставляла бурлить кровь в его молодом бушующем гормонами теле. Зарина, замечая это, с укором качала головой.

   - Саид, у нее муж есть. Он приедет за ней скоро.

   - Отец сказал, что, может быть, и не приедет. Что, возможно, она уже вдова, только пока не знает об этом.

   Не найдя, что на такое ответить, женщина лишь тягостно вздохнула.

   - Ты на лошади ездить умеешь?

   Марисса вздрогнула. Она не заметила, как сзади подошел Саид. Мари сидела на своем привычном месте: на большом камне у дороги, и напряженно смотрела вдаль. Ей казалось что вот-вот, уже сейчас, из-за поворота выедет черный кроссовер, и из него появиться Ринар, обнимет ее своими теплыми руками и скажет, что все хорошо. Она услышит стук его сердца, и больше ничего не нужно.

   - Умею, - меланхолично ответила девушка.

   - Поедешь завтра со мной на охоту?

   - А Рахим отпустит? - недоверчиво, но уже заинтересованно спросила Мари.

   - После того, как ты петуха одним выстрелом сняла, конечно, отпустит.

   Конная прогулка навеяла светлое и лиричное настроение. Они неспеша продвигались по узкой извилистой тропке. Небосклон был голубым и чистым, время от времени по нему проплывали пушистые облака. В разрывах облаков виднелись горные вершины. Безлесые склоны, уходящие ввысь, венчались остроконечными пиками. Бесчисленные скальные гребни кое-где обрывались отвесными стенами. Длинные ущелья, поросшие редким и чахлым лиственничным лесом, отделяли хребты друг от друга. Залюбовавшись величественной красотой природы чужого края, девушка спешилась и, выдыхая воздух полной грудью, подумала, что убивать животных ей совсем не хочется. Можно присесть куда-нибудь или просто наслаждаться прогулкой, начав релаксировать. Саид подошел к ней сзади, обнял и поцеловал в шею. Марисса вздрогнула, как от разряда электрического тока, и попыталась высвободиться. Но парень держал ее крепко.

   Марисса обреченно вздохнула. На нее мощной волной накатывало раздражение. Только этих щенячьих восторгов ей не хватает для полного счастья.

   - Саид, на твоем месте я бы не стала так настойчиво приставать к девушке, хорошо владеющей огнестрельным оружием, - терпеливо посоветовала она.

   - Не строй из себя злюку, - сбивчиво шептал он ей на ухо. - На самом деле ты добрая, нежная. Зачем тебе в твой шумный город? Останься здесь, со мной.

   Саид переместил руки на плечи девушки, намереваясь снять с нее куртку, и тут же получил удар локтем в солнечное сплетение. Марисса присела перед согнувшимся, судорожно хватающим воздух парнем.

   - Эй, зай. Добрая и нежная тебя не сильно зашибла? Ну, извини, - в ее тоне, однако, не слышалось ни малейшего раскаяния.

   Солнце садилось в облака, окрашивая горные хребты в красный цвет. Закат был малиновый. Они возвращались с охоты. На седлах болтались привязанные к ним тушки горных индеек и зайцев. Саид, получив от ворот поворот, принялся, остервенело истреблять дичь.

   У дома Рахима стоял микроавтобус. Из него мужчины вытаскивали гроб. Рядом с автомобилем стоял Арсан. Зарина тихо подвывала на груди у мужа.

   - Кто это? - спросила Марисса внезапно охрипшим голосом, указывая на гроб.

   - Рамиль, - ответил ей Арсан.

   Губы девушки побелели. Тело покрылось гусиной кожей. В широко распахнутых от ужаса глазах застыл вопрос, который она не решалась задать.

   - Тайгер приказал разделиться. Кому-то залечь на дно, кому-то уходить заграницу. Наша группа попала в засаду, - напряженным голосом объяснил мужчина Мари, поняв, что она все равно пристанет к нему с расспросами. - Там... бойня была.

   Голос Арсана пересекся, и он быстрым шагом ушел в дом.

   - Рамиль просил похоронить его на родине, - неизвестно к кому обращаясь, произнес Рахим.