Двести веков сомнений - Константин Бояндин

— Да, юноша, — У-Цзин вовсе не казался близоруким. Зачем ему очки? Глядел монах столь же пристально и цепко, сколь и в очках. Только лицо казалось чуть более круглым. — Я бы на вашем месте не стал посвящать вашего уважаемого наставника в личные секреты. Иначе весь мир узнает о них самое большее через неделю.

— А зачем вам очки? — Клеммен ощутил, что Д. готовит ответную тираду. — Вы ведь и без них прекрасно видите.

Монах взглянул на Д., удивлённо приподняв брови. Бородач улыбнулся шире и развёл руками, едва не сбив на пол кувшинчик.

— Верно, — заметил монах. — Наденьте их — вам станет ясно…

— Очки? — Клеммен с сомнением посмотрел на них. Магия, не иначе. Ой, не люблю я магических приспособлений… — Ничего не случится?

— Ничего страшного, — успокоил его У-Цзин.

Отказываться от очков стало совсем неудобно. Юноша осторожно надел их (всё вокруг слегка затуманилось… точно, магия) и осторожно оглянулся. Так, чтобы не привлекать внимания.

Всё выглядело, как и прежде.

Хотя не совсем. На потолке и на полу, едва проглядывая сквозь брёвна, непонятные знаки. Что они означают, Клеммен не знал. Он стал осторожно, не двигая головой, рассматривать всех посетителей… они не менялись, только проявлялись невидимые прежде светящиеся предметы. Кольца, амулеты, прочие украшения… Ага, подумал Клеммен. Вот оно что! Позволяет видеть магическое! Очень полезно. Только зачем настоятелю? По слухам, он и так всё это видит. Если слухи хоть на одну сотую справедливы.

— Как интересно, — произнёс он вслух и решил взглянуть на ольта, показавшегося знакомым.

Чуть не вскочил со стула. Ольта не было видно. Взамен — какое-то размытое пятно, а потом и оно пропало. Клеммен снял очки, поморщился от вставшего перед взглядом тумана, осторожно покосился. Ольт был на месте, веселился в дружной компании.

— Что-то не так? — удивился Д.

— Тот ольт, — Клеммен едва заметно указал движением головы. — За моей спиной, в одежде егеря.

— А, генерал… — Д. взглянул в указанную сторону. — Да, неожиданно. Где я только его не видел. А что?

— Показалось, что он исчез. Постойте, — Клеммен спохватился. — Какой ещё генерал? В такой-то одежде? Бросьте разыгрывать.

— Это не розыгрыш, — Чёрточка надел очки, обвёл взглядом помещение. Дым стоял коромыслом. — Генерал, верно… А зовут его…

— Гин-Уарант, — ответил Д. вполголоса.

Аталлан Веарт, «Вечерний Туман», — произнёс внутренний голос в голове у Клеммена — как всегда, ответ давался либо сразу, либо никогда. «Наэрта почитателей оружия, самая малочисленная, но самая опасная…» Приставка «Гин» означает «тот самый», «всем известный». Иными словами, генерал этот чем-то очень знаменит. Надо же! И почему я не знаю всего ? Как его полное имя? Уарант Менавесс анс Аталлан. Вроде был у него брат, но умер, давно уже. Есть ещё… супруга не супруга, но дети у них есть. Ольтийка, одного с генералом возраста, во времена Войн Башен командовала отрядом специального назначения, кодовое имя — «Росомаха». Живёт в фамильном владении генерала. Сам он живёт в Венллене.

— Интересное имя, — отметил Клеммен. — Родом с островов?

— А ты его неплохо натаскал, — покачал головой монах. — Верно, с островов. Как-нибудь расскажу про него.

— Но зачем маскарад?

— Как зачем? — Д. налил себе вина, удивлённо приподняв брови. — Ах да, про это я ещё не рассказывал. Не в настроении я лекции читать. Чё… У-Цзин, может быть, ты?

Монах испепелил Д. взглядом и, откинувшись в кресле, некоторое время размышлял.

— Я мало в этом смыслю, — ответил он наконец. — Это что-то вроде традиции. Или привычки. Или вид развлечений. В общем, для разнообразия. Живут ольты подолгу, иногда меняют профессию. Образ жизни.

— В следопыты — после генерала? — удивился молодой ненгор. — Трудно представить.

— Мне тоже. Я видел и более удивительные случаи. Из градоправителя — в мусорщики, в простые солдаты, в торговцы. Диву даёшься. Да, совсем забыл: то, что он сейчас егерь, не помешает ему вернуться к обязанностям генерала. Подлинная профессия — одна. Остальное… пьеса. Только не в театре, а в жизни.

— Так я и думал, — задумчиво произнёс Клеммен, отпивая из своего стакана. — А жрецы — они что, тоже?

— Не вполне, — вмешался Д. — Там выбор ограничен. Хотя человек с фантазией… — он махнул рукой.

— Не вздумай его «узнавать», — предупредил монах. — Сейчас он не генерал и известен, скорее всего, под другим именем. Называть прежним — весьма бестактно.

— Ясно, — юноша не смог сдержать улыбку. — Насчёт бестактности мне полгода твердили.

— Да, — монах поставил стакан на стол. — Так что случилось?

— Сквозь очки его не видно. Скажите, Ч… Тьфу! — Клеммен осёкся, Д. ухмыльнулся, а монах поперхнулся вином — Простите, уважаемый У-Цзин. Это не может быть иллюзией?

Опешивший поначалу монах снисходительно улыбнулся.

— Да нет, что вы. Сюда под иллюзией не войти. Наверное, вам показалось. В этих очках всякое может мерещиться, поначалу

«Поначалу всякое мерещится», повторил про себя Клеммен, ощутив, что слова вселяют в него беспокойство.

Разговор сам собой перешёл на погоду, на охоту, на состязания и на многое другое. Поразительно, но к утру оба соседа Клеммена по столику казались не уставшими, а наоборот, отдохнувшими и посвежевшими. Как и сам Клеммен.

Подумав, юноша решил, что во всём этом — заслуга вина.

Монастырь Хоунант, Лето 14, 435 Д., утро

— Разумеется, я дам только самые общие указания, — Чёрточка критически глядел на нового ученика. — Подлинное обучение — образ жизни. Я помогу сделать первый шаг, далее — ваш выбор.

Клеммен, ощущавший себя на редкость неуютно в напоминавшей халат тренировочной одежде, принялся неуклюже изображать нападение и оборону. Невольно вспоминая показательные выступления, проходившие здесь чуть менее недели назад.

— Вот, прекрасное место, — Д. оценил достоинства и недостатки выбранного места. Соревнования проводились на большой, идеально ровной площадке рядом с монастырём. Зрители рассаживались либо на склоне — там самые удобные места — либо где придётся. Хоть до начала было более двух часов, склон давно не пустовал.

— Испечёмся мы тут, — с сомнением произнесла Кинисс и Д. протянул ей один из припасённых солнечных зонтиков. Клеммен быстро оценил достоинства этой защиты и попросил такой же.

— Кто обычно побеждает? — поинтересовался Клеммен, краем уха слышавший явно приукрашенные рассказы о прошлогодних соревнованиях.

— Здешние монахи, — ответил Д. — Есть несколько упражнений, где до аборигенов им не дотянуться, но таких мало.

— Что за аборигены?