Звено цепи - Маргарита Гуминенко

Гоше тюрьма плакала горючими слезами, а его зарезали в случайной драке. Даже и не хотели убивать, ненароком вышло.

— Вот, значит, как, — негромко проговорила Инга, и посмотрела на Сокольского (это был именно он, хотя и в образе бизнесмена Шалыганова из Новосибирска). — Не думала, что когда-нибудь всё это узнаю. Что теперь?

— Попробуй подбить клинья к Славику Ольгину, раз уж ты ему понравилась. Вроде, он не сильно в дела шефа замешан, но Никитин ему явно доверяет.

Они свернули под тёмную арку и Инга сбросила скорость до минимума. Задняя дверца приоткрылась — и на сидение завалился Чехов.

— Привет, Витёк! — не оборачиваясь поздоровался Сокольский. — Как дела? Тебя никто не видел?

— Я об этом позаботился, как ты учил, — ответил Чехов, сползая пониже, чтобы не бросаться в глаза прохожим. — Вы в курсе, что за вами следят люди Морина?

— В курсе. Так что у тебя?

— Уверен, что Лисовской прямого отношения к Морину не имеет. Он этого Морина терпеть не может и не скрывает своих чувств. Кстати, он и тебя уже готов прибить на месте. Считает, что ты подмочил его деловую репутацию своими вывертами на банкете, и клянётся, что в последний раз взялся оказывать услуги таким безответственным типам.

— Ничего, потерпит. Компенсируем, — пообещал Сокольский. — Ладно, возвращайся к Лисовскому.

— Зачем? Видно же, что он не при делах. Он сейчас озабочен тем, как отсудить собственную дочку у бывшей жены.

— Вот и поддержи, — хладнокровно предложил Сокольский. — Не верю я в его нелюбовь к Морину, что-то тут не так. Последи ещё. Будет хуже, если мы что-то пропустим. Давай! Тебе пора.

Когда Виктор Чехов незаметно покинул машину, Инга посмотрела на Сокольского вопросительно.

— Почему ты его просто не пошлёшь куда подальше? — спросила она.

— А ты можешь гарантировать, что его хозяева не подошлют к нам кого-то другого вместо милейшего парня, Витеньки Чехова? Нет уж, поиграем пока с ним, а там видно будет.

О том, что Виктор Чехов появился рядом с ними несколько месяцев назад не просто так, а со вполне конкретной целью, они догадывались с самого начала. Проверять Чехова сразу времени не было. Тогда по приказу криминального босса Шеллера убили Олега Сокольского, и его брат торопился поскорее взять убийцу за горло. Но едва Шеллер оказался в руках УВР, Игорь Сокольский начал наводить справки о своём новом помощнике. Чехова не просто подсунули, ему обеспечили правдоподобную и не вызывающую лишних вопросов легенду, но Сокольский не верил, что "белые рояли в кустах" появляются сами собой, а уж добры молодцы на машинах, в момент, когда девушке — агенту УВР, надо уйти от погони — и подавно.

След обнаружился быстро, едва проверили "бабушку-прабабушку", о которой так пёкся Чехов и которую якобы убили подручные Шеллера, когда искали его самого. Старушка действительно числилась владелицей квартиры, в которой был прописал Чехов, ей действительно стукнуло девяносто лет, и она действительно скоропостижно умерла, потому что её напугали налётчики. Но бабуля не приходилась Виктору Чехову никем. Само по себе это ещё ни о чём не говорило, он мог быть привязан к ней просто потому, что долго жил под одной крышей. Но и тут нашлась промашка: Чехов был прописан в квартире старушки за несколько дней до того, как столкнулся с Ингой во время её эффектного побега из здания делового центра, в котором она отыскивала спрятанную убиенным Олегом Сокольским флешку. Правда, этот факт можно было объяснить тем, что до последнего времени Виктор жил у бабушки не прописанным. Игорь Сокольский копнул глубже — и установил, что несмотря на "нежную привязанность" и присутствие на похоронах умершей, Витёк никак не мог познакомиться с ней раньше, чем за несколько дней до её смерти. Ни соседи, ни знакомые, ни родственники его у неё ни разу не видели, а сама бабуля давно уже не ходила дальше лавочки перед подъездом.

Сокольский пустил по следам Чехова своего специалиста по сбору информации, и через неделю получил полное досье на этого двадцатипятилетнего и уже очень талантливого парня. Опасения подтвердились: Чехов был подослан к ним с Ингой, и момент для этого выбрали спонтанный, но вполне запланированный. Чехов просто поджидал удобного случая, зная, что Инга или Сокольский непременно будут в том бизнес-центре и за ними непременно начнут охотиться.

Сокольского беспокоило не столько то, что Чехова подослали, сколько то, что люди, которые рискнули провернуть всю комбинацию и приставить к ним Витька, тоже должны были подозревать, что их "казачка" проверят со всех сторон. Значит, конечная цель была настолько велика, что хозяева Виктора Чехова предпочитали рискнуть. Они позволили Чехову втираться в доверие и помогать Сокольскому во всём, что касается Шеллера, потом ещё в нескольких делах по мелочи, и терпеливо ожидали. Но чего? Вот какой вопрос волновал Игоря сейчас.

Инга думала примерно о том же, поэтому философски заметила в конце их короткого разговора:

— Тебе видней.

— Очень на это надеюсь, — откликнулся Сокольский, который подсознательно чувствовал близость развязки. Главное для него было — вовремя сыграть так, чтобы Чехов не расстроил его собственные планы и не сорвал всю операцию. Поэтому он и приставил Чехова "присматривать за Лисовским". С одной стороны, это было логично и обоснованно, потому что Лисовской вращался в тех же кругах, что и МСМ, которого выслеживал Сокольский, а с другой — сама личность Марка Лисовского пока что оставалась загадкой и от него действительно можно было потенциально ожидать чего угодно.

Глава третья. Мечты и планы

Многие из писателей фантазировали на тему глобального контроля. Возьмите хоть Оруэлла, у которого в романе "1984" в каждой квартире "глаз", да ещё и с голосовой связью, чтобы рявкнуть рядовому гражданину: "Ну-ка, делай зарядку активнее! Ишь, разленился, брюхо отрастил!" Вопрос вот в чём: сколько надо держать наблюдателей, чтобы осуществлять такой контроль? Например, если у вас в мегаполисе три миллиона активных граждан сознательного возраста, понадобится минимум триста тысяч наблюдателей, при том, если на каждого наблюдателя будет по десять человек. А больше ему не потянуть. И десять-то не потянуть, если вдуматься. Это же постоянное отслеживание, прослушка всех разговоров, просмотр всей корреспонденции… А кто будет контролировать самих наблюдателей, если их триста тысяч?

В НКВД времён сталинских репрессий предпочитали перед этапом заставить осуждённого заполнить анкету, чтобы он в ней прописал всех своих родственников, якобы для того, чтобы им разрешили переписку, а на деле — потому, что отследить родню всех осуждённых было слишком