Алый почерк искушения - Лея Кейн

Наверное, я бы даже оттолкнула принца, если бы его горячий язык не сделал поцелуй более глубоким и интимным. От невинности, с какой мы относились друг к другу, не осталось и следа.

Задрожавшими от возбуждения пальцами я провела вверх по мощным мужским плечам, запрокинула руки за его шею и обмякла в его тисках. Это был мой бессловесный ответ. Согласие на маленькую вольность, способную превратиться в глобальную проблему.

Порой я витала в облаках и фантазировала о принце, который снял бы с меня оковы рабыни и через свадебную арку внес бы меня в настоящую сказку. Без неоплатных долгов, нужды и оборотней. Туда, где все просто. Где даже ночью не было леденящей душу тьмы, а луна не коварно ухмылялась, а освещала верный путь. Ашер не имел возможности подарить мне такой мир, даже если бы сильно захотел. Он был слишком зависим от Рах-Сеима и стаи. А Айварис убедил меня, что королевские условности для него не имеют никакого значения. Он был благодарным сыном, но ценил свободу. Из всех приглашенных самой королевой претенденток он остановил свой выбор на мне — самозванке с сомнительным прошлым.

Если и влюбляться по-настоящему, то только в него…

Я не сопротивлялась, когда его пальцы потянули за ленточки на корсете. Наоборот, жаждала, чтобы принц поскорее сорвал с меня платье. Чувствовала себя девочкой-бунтаркой, сбежавшей со своим другом от строгого родительского глаза. Пьянела от мысли, что мы творим нечто безобразное, запретное, скандальное. То, чего благородная леди не могла себе позволить.

Одурманенная и увлеченная, я запустила ладони под ткань мужской рубашки и простонала принцу в губы, ощутив силу в его твердых мышцах. Он был исключительным. Никогда раньше не встречала мужчину, вызывающего у меня и благоговейный трепет, и голый страх, и дичайшее желание продать душу дьяволу за одну лишь ночь. В меру жесткий, серьезный, интеллигентный. Жаль, я не встретила его в день своего появления в Армаросе. Вся моя жизнь сложилась бы иначе, а он, возможно, уже был бы освобожден от проклятия.

Целиком и полностью откинув все сомнения и правила приличия, принц стянул с моего туловища корсет и, осыпая поцелуями мою шею и ключицу, начал спускаться ниже. Его ладони бродили по моей спине и груди. Он изучал меня — руками, губами, глазами. Хотел познать каждый сантиметр моего тела. Попробовать на вкус. Пометить.

А когда влажным языком обвел ареолу вокруг моего набухшего соска, я совсем потеряла голову. Откинувшись назад, голой спиной прижалась к густым кустам и закусила губу от приятного царапанья. Я любила сладкую боль в сексе, всегда была готова к экспериментам. За что Ашеру отдельное спасибо, так это за его мастерство. Он сделал меня не только рабыней, но и женщиной, знающей свои желания.

Айварис губами втянул мой сосок, слегка прикусил, оттянул и отпустил, словно струну, уставшую от напряжения. Все мое тело отозвалось вибрацией. Каждое прикосновение принца впрыскивало в кровь дозу адреналина, превращающего меня в ненасытную самку.

Я хотела его. Прямо здесь и сейчас. Всего. Без остатка. И плевать, что это его первый секс в жизни, зато запомнит навсегда. Если ненавидеть меня, то любя.

Едва он вернулся к моим губам, как я стащила рубашку с его плеч, провела по ним ноготками и укусила его за губу. Да так, что он рыкнул от неожиданности.

Да, мой принц, спать со мной — не мечом махать. Я хуже войны. Истощаю до капли.

Слизав с его губы кровь, я на мгновенье прикрыла глаза, пробуя на вкус терпкий, солоновато-сладкий оттенок.

— Вы абсолютно сумасбродны, миледи, — сбивчиво дыша, прошептал он. — И до невозможности прекрасны.

Наши губы вновь сомкнулись в поцелуе. Жадные руки стали яростно срывать одежду, просто бросая ее под ноги. Дыхание стало одним на двоих. Мы делили не только этот лабиринт, последние солнечные лучи и время, а каждый глоток воздуха. Невменяемые и голодные.

Опустив ладонь, я смело обхватила массивный член, оплетенный вздувшимися венами, словно шнурами. Осторожно провела по нему, вовлекая в игру, и осела на колени, глядя принцу в глаза.

Не дав ему опомниться, кончиком языка обогнула крупную головку, подцепила тягучую капельку его похоти и протолкнула член в рот.

Айварис втянул воздух сквозь сомкнувшиеся зубы и рукой оперся о зеленую стену перед собой. У того, кого все называли Грозным, чуть ноги не отстегнулись от удовольствия. Наверняка, в глазах потемнело, в ушах зазвенело, и вообще он с трудом верил в собственное счастье. Но я не останавливалась. Погружала его в море наслаждения, в котором он еще никогда не был.

Заглатывала член, заставляя принца не просто предательски постанывать, а хрипеть и рычать. Делала из него совершенно уверенного в себе мужчину. Того, кто будет маниакально сносить головы с плеч ради повторения этого чувственного момента. Кто уже никогда меня не отпустит. Станет моей стеной, защитой. Будет возвращаться в мою постель снова и снова. И даже если в его жизни будут другие женщины, каждую из них он будет сравнивать со мной. Потому что я ворвалась в его личное пространство ураганом, выбившим из него не только родовые секреты, но и слабости, много лет запертые на тысячу замков.

Поднявшись с колен, я взяла принца за руку и запустила себе между ног. Он должен был узнать, как сильно я его хотела. Моя влажность и пульсация были лучшими сигналами. Сделав несколько подзывающих движений бедрами, я разбудила зверя.

Подхватив меня под бедра, Айварис резко насадил меня на гладкий член, отчего я вскрикнула, запрокинув голову назад и расцарапав его спину. Он словно насквозь меня пронзил. Не теряясь добрался до сокровенных точек, как я до выхода из лабиринта.

Целуя мои губы, зубами царапая мою шею, прикусывая мочку уха, он каждым новым толчком ковал из меня новую версию себя. До Ашера я была тенью. С ним стала рабыней. А Айварис вытачивал из меня королеву.

Я не требовала ложе, усыпанное лепестками роз. Не стремилась к роли его жены. Я просто жила мгновеньем, зная, что оно — всего лишь подобие песка, сыплющегося сквозь пальцы. Где-то совсем рядом рыскали ищейки Рах-Сеима. И я, и Айварис были его целями, с которыми он с радостью покончит, когда наиграется. Но теперь я могла умереть с улыбкой на лице, потому что познала простое женское счастье.

Мы прилипли друг к другу горячими, липкими от пота телами и еще долго лежали на ворохе