Последний Сеанс - Александр Шашкин

Легко предугадывать, что с ними произойдёт, зная, что смотришь картину, в которой в соответствии с жанром должно быть много крови. Какой же я дурак, я никогда не думал, что в реальности со мной что-то подобное может произойти. И вот я здесь. Обездвиженный, раненый и абсолютно беспомощный. В придачу к этому со мной рядом в таком же состоянии находится мой малыш, моя крошка». Тима закатил вверх мокрые глаза, боясь даже близко подпускать мысли о том, что пока он был без сознания, Лору могли обидеть. Её психическое состояние было похоже на близкое к помешательству, что вызывало большую тревогу. Он ни на секунду не допускал мысли о том, что всё кончено, или о том, чтобы сдаться. Сейчас, несмотря на физическую боль и общую слабость, Тима был морально стабилен. Мысли были ясные, чёткие и, невзирая на ситуацию, он определённо не верил в плохой исход происходящего.

С того момента, как все четверо попали в плен к психически больным уголовникам, прошло уже более суток. И, хотя на дворе был тёплый солнечный день, в сыром подвале было совершенно темно и холодно. По коридору рассеивался тихий храп Мамонта. Но они его не слышали.

Выход из палаты, где держали Тиму и Лору, закрывала толстенная металлическая дверь с глазком и маленьким окошком. Сама комната была намного чище и больше. Также в ней был ржавый рукомойник. Его присутствие ещё больше усиливало и без того страшное чувство жажды. Воды в нём, скорее всего, не было, но мысли о том, что в кране она должна быть, мешали думать и отвлекали. В этом крыле здания стены были намного толще и казалось, что палата полностью изолирована от внешнего мира. Звукоизоляция здесь и действительно была отличная, поэтому все, что происходило за пределами комнаты, им было неизвестно. В полной тишине, темноте и страхе время шло очень медленно.

Глубокий сон обоих прервал сначала лязг открывшегося засова, а затем резкий скрип дверных петель. Дверь медленно открылась, и вошли несколько человек. Один остался в дверях, а второй подошел к ним вплотную. Яркий свет фонаря поочерёдно ударил по глазам обоим, проснувшимся в испуге, и на некоторое время ослепил, залив светом всю комнату.

– Ну что, живы, здоровы, мои хорошие? Добро пожаловать. О вас здесь будут заботиться, кормить, следить за здоровьем. А вы, неблагодарные, набегались? Устали, поди? Ничего, сейчас мы вас помоем, оденем и накормим. Видать, совсем изголодались. Ну, завтрак вы уже пропустили, а вот к обеду будете готовы. Пить хотите?

– Да, – шепотом произнесла Лора.

– Моё ты солнышко, умница, сейчас напою.

Перед ними стояла женщина в белом халате с металлической коробочкой в руках. Достав из неё уже готовый для инъекции шприц, она ввела внутривенно сначала Лоре, а затем и Тиме.

– Сейчас мы вас переведём в общую палату, не беспокойтесь, всё будет хорошо.

Почти сразу оба заснули. А когда Тима очнулся, сразу же стал шепотом звать Лору, затем ещё и ещё. На пятый-шестой раз она заморгала глазами и раскрыла их.

– Лора, ты меня слышишь? Девочка моя, посмотри сюда!

– Тима? Где мы? – вполголоса спросила Лора с недоумением на лице.

– Тссс, не кричи, малыш. Как ты, как ты себя чувствуешь? Тебя не трогали эти ублюдки больные?

– Тимочка, нет! Я боюсь! Господи, что с нами будет? – прошептала Лора.

– Сейчас, главное, не шуметь, не паниковать, не сдаваться, а постараться понять, кто эти нелюди и зачем мы им нужны. Они, ясное дело, ненормальные, но, судя по ситуации, они не одни тут этим занимаются.

Запомни, что бы ни случилось, не сдавайся, верь, контролируй эмоции, притворяйся спящей, спокойной или буйной, ну, в зависимости от ситуации. И верь мне, мы выберемся, обязательно, слышишь меня, малыш?

– Да, Ти, только я боюсь, что всё кончено.

– Да сейчас, не говори глупости. Оставайся спокойной, думай, слушай меня и верь. Я нас отсюда выведу. Психи ненормальные. Мы выберемся. Я их разорву вс…

На двери щелкнул замок, и дверь распахнулась. Они защурили глаза и притворились спящими. В палату зашла та же женщина в белом халате. Поочередно подошла к каждому, проверила капельницы и на тумбы распределила пластиковые стаканчики с водой и горстью таблеток. Затем проверила зажимы, что-то записала в журнал и удалилась.

Тима, на удивление, чувствовал себя намного лучше. Похоже, что его рану обработали и зашили. Он чувствовал плотную повязку на груди. Тело и голова совсем не болели. Он приподнял голову и стал разглядывать тех двоих, что лежали рядом. Палату освещали несколько ламп дневного света.

– Лор, смотри, тут ещё кровати есть пустые. Неужели ещё кого-то привезут? Видишь, на лице парня места живого нет. Похоже, они тоже гуляли в неправильном месте. Ух, ему досталось сильно! У девушки сломан нос, скорее всего, от этого и синяки под глазами. Да, парня били крепко. Так что мы с тобой отделались лёгким испугом. Что же это за уроды, а?

– Тима, ты меня любишь?

– Конечно, Лоло! Я очень сильно тебя люблю, больше всего на свете!

– У нас будет ребёнок.

– Любимая, ты шутишь? Ребёнок? Ну что же ты молчала? Это же здорово, малышка, это же… А как же алкоголь? Ты так много пила.

– Я не пила.

– Ну как? Мы же…

– Я всё выливала, делая вид, что пью.

– Ну а виски? Я же сам видел, как ты пила.

– Пока ты одевался, я вылила его в раковину, а в бутылочку добавила чистой колы из холодильника. Вообще-то, я думала сделать аборт. Я не хотела тебе говорить. Я так не хотела.

– Как милая, как так? Мы же любим друг друга. Правда? Ты же тоже меня любишь?

– Люблю, конечно, но я не хотела так. Я хотела, как у нормальных людей. Предложение, свадьба. Я хотела сделать аборт, чтобы не напрягать тебя. Я не хочу, чтобы ты делал мне предложение под натиском.

– Каким натиском, Лоло? Я как раз собирался. Клянусь тебе. Я даже место искал, где тебе сделать предложение.

– Правда? Ты обманываешь, – Лора взорвалась плачем. Трудно было разобрать, что она говорила. Она захлёбывалась, шмыгала носом и бормотала что-то невнятно.

– Ну, милая, не нужно так. Я правду тебе говорю, я даже кольцо тебе заказал у Рули и уже забрал.

– Правда?

– Ну конечно, оно в бардачке. Конечно, правда, Лоло. Ты успокойся, милая, тебе нельзя нервничать.

– Я чуть не убила его, нашего ребёнка. Хотя, лучше бы убила. Что у этих больных на уме? Я не хочу умирать, я не хочу-у, – протяжно простонала Лора.

– Я тебе обещаю,