Что нам в них не нравится… - Василий Шульгин

И вот я думаю, что в этой русско-еврейской войне, как и во всякой другой, можно и должно выделить так называемые «запрещенные удары». И о них договориться, чтобы их не совершать ни делом, ни словом, ни помышлением.

Этот предмет я хочу выделить в особую главу, под заглавием:

«Смерть буржуям» — «бей жидов».

Глава IV

Смерть буржуям» — «бей жидов»…

Что такое погром?

Погром есть массовое истребление жизней или иму-ществ, или тех и других; причем сии жизни и имущества иногда объединены каким-нибудь общим признаком.

В случае еврейских погромов объединяющий признак таков: истребляемые жизни и имущества суть еврейские.

В случае погромов «буржуазии» сей признак есть: истребляемые жизни и имущества принадлежат людям известных классов.

Но насколько в первом случае признак — четок, настолько во втором он — расплывчатый, неясный, а потому весьма гибкий.

Каждый человек знает о себе, еврей он или нет. Но очень немногие люди могут с уверенностью себя считать «буржуями». В этом удобство сего термина для тех, кто сделал из него кровавое употребление. Вследствие расплывчатости этого термина почти все надеются из-под него ускользнуть, и это парализует отпор «буржуазии»; она отвечала бы совершенно иначе, если бы каждый из намеченных к истреблению знал точно, что ему некуда уйти; знал бы настолько точно, как знает каждый еврей, что еврейский погром угрожает и ему, персонально, — имярек.

Вследствие той же неопределенности термина истребителям «буржуазии» предоставляется полный простор в определении «очереди уничтожения». «Враждебное население» как бы разбивается на участки; и затем истребляется «по площадям», употребляя артиллерийское выражение, и «в порядке ударном», если держаться терминологии коммунистической. И выходит очень удобно: пока режут одну группу, другая не пошевельнется, в полной уверенности, что до нее «не дойдет». А когда дойдет, — уже поздно. Словом, и в этом случае выбор слова еще раз показал значение слов вообще. Недаром тот, кто привез в Париж марсельезу, сказал при этом: «Я приношу вам больше, чем победу: я привез марсельезу». Дантон очень сие оценил и, бросив все дела, стал разучивать новый гимн «с народом». Народ пьянел и сатанел под влиянием сего напитка, который удобен тем, что он становится тем крепче, чем большее число ртов им упивается.

Изобретение слова «буржуй», в его специально русском значении, было ловчайшим ходом в атаке коммунистов. Сие было проделано в полном соответствии с доктриной «разделяй и властвуй», точнее сказать: «расстреливай, разделяя».

Под понятие «буржуи» последовательно подводились:

A. Императорская фамилия.

Б. Вооруженные силы государства: 1) полиция, 2) жандармы, 3) офицеры.

B. Правящий элит: 1) высшие чиновники, 2) высшее духовенство, 3) титулованные дворяне: «князья и графья», 4) крупные помещики, 5) богатые люди в городах, 6) крупные купцы и промышленники.

Г. Культурный класс: 1) дворяне вообще, 2) духовенство вообще, 3) чиновники вообще, 4) помещики вообще, 5) интеллигенция вообще.

Д. Аристократия низов: 1) зажиточные крестьяне, 2) квалифицированные рабочие, 3) казачество.

Е. Любые группы, признаваемые по тем или иным причинам в данное время вредными.

Все эти группы ставились к стенке постепенно, не оказывая друг другу почти никакой помощи. Жертвы были мудро разделены, каждый думал про себя: «Бог не без милости, свинья не съест». А коммунистическая хавронья, слушая эти умные речи, методически чавкала одних за другими. Если бы всех этих обреченных осветил луч прозрения, если бы они поняли «сегодня ты, а завтра — я», может быть, картина была бы иная. Встала бы дружная громада моритуров и задавила бы методических убийц. Но этого не случилось.

Почему? Да потому, что то общее, что соединяло всех этих осужденных на гибель, тщательно от них скрывалось; искуснейшим образом затемнялось. И его не увидели, хотя оно было довольно ясно. Не нашлось мальчика из сказки Андерсена, который бы крикнул: «Тятенька, тятенька, да ведь все-то они русские».

А меж тем это было так. Нетрудно видеть, что огромнейшее большинство из вышеприведенных групп, обреченных на смерть, объединялось под этим национальным признаком, совершенно так же, как во время еврейских погромов жертвы объединены тем, что все они евреи. Разница только та, что к смерти были приговорены не все русские, а только часть их.

Какая же именно часть русского тела была обречена смерти? Ответ ясен: голова.

И недостаточно ли — отрубить голову? Конечно, народы это такой вид жизни, что у них головы отра-1/стают. И отрубленная у русского народа голова вырастет. Но пока солнце взойдет, роса очи выест. Поэтому «пока что» сделали «пересадку»: на обезглавленное тело русского народа посадили чужую голову — еврейскую.

Да иначе сделать и нельзя было. Если истребили дворян-помещиков, то есть старый русский культурный класс, подаривший мир Пушкиным, Грибоедовым, Гоголем, Тургеневым, Гончаровым, двумя Толстыми и прочими deis minoribus;[29] если истребили офицеров, на которых держалась военная мощь и в значительной мере и умственная; если уничтожили бюрократию, которая составляла спинной хребет русской национальной организации; если вылущили русских торговцев и промышленников; если зарезали интеллигенцию — новый культурный класс России, шедший на смену дворянству; если карательными отрядами выжгли хозяйственного мужика, базис мощных низовых русских соков, зародыш будущего культурного класса; если уничтожили Императорскую Фамилию, то есть символ национальной российской государственной структуры, — то спрашивается: что осталось от русской нации в смысле «серого мозгового вещества»?

При таких условиях первая попавшаяся голова была необходима, хотя бы «голова напрокат», хотя бы та самая, которая сожрала природную русскую голову.

Это признают ныне все. И коммунисты, и не коммунисты согласно говорят о том, что вследствие революции образовались «пустоты». Эти пустоты заполнили новые элементы. Какие?

Евреи. Не только евреи, но очень много евреев.

После вышеизложенного, я думаю, я вправе сказать, что лозунг «смерть буржуям» обозначал в действительности «руби русскую голову»; а осуществление его было «Русским Погромом», ничем не отличающимся of погромов еврейских, ибо это было «массовое истребление жизней и имущества».

Нет, скажут, еврейские погромы это совсем другое. Это когда врываются толпы людей и убивают, и грабят — «почем зря». Русских же истребляли чрезвычайки, то есть тут был какой-то выбор, какое-то подобие судилища…

Но так рассуждают люди, которые не умеют отличать форму от существа. Форма, действительно, другая… Но сущность?

Во-первых, определим «размеры бедствия». По этому поводу точных исчислений нет и, пока что, нельзя их представить. Но «на глаз», принимая во внимание все попытки исчисления, которые делались, число евреев, погибших от русских рук во время погромов, (русскими я считаю и петлюровцев, а эти последние, как известно, наиболее потрудились в погромном направлении), несоизмеримо меньше, чем число русских, погибших от еврейских рук в чрезвычайках, при карательных экспедициях и других массовых расправах, вроде крымской, а также во время голода, который был усовершенствованной гильотиной, сконструированной по чертежам еврея Карла Маркса.

Слышу вопль возмущения. Почему вы говорите, что все эти русские погибли от еврейских рук? Разве в чрезвычайках были одни евреи?

В чрезвычайках было очень много евреев, но вовсе не все евреи, не только евреи. И не по этой причине я говорю, что русские гибли от еврейских рук. Я утверждаю это потому, что русские гибли жертвами коммунистической партии, а коммунистической партией руководили евреи. И, следовательно, кровь этих бесчисленных русских — на евреях; не на еврействе, для такого утверждения у меня нет данных, но — на евреях.

Я хочу, чтобы меня поняли. Я не говорю, что еврейство, в лице своих явных или тайных народных представителей, или в лице своего явного или тайного правительства, где-то когда-то вынесло приговор «уничтожить голову русской нации» и совершило сие при помощи коммунистической партии. Для этого утверждения у меня нет данных. Но я утверждаю, что коммунистической партией, которая сим делом занималась, руководили евреи, кои в нее, партию, вошли в большом количестве и ею овладели. Поэтому в крови русской повинны евреи-коммунисты.

Будем же справедливы хоть раз в жизни. Возьмем для сравнительного примера противоположный лагерь, тот лагерь, который боролся с коммунистической партией, то есть Добровольческую Армию. Все, что она совершила хорошего или дурного, справедливо возлагают на ответственность русских офицеров. Почему? Разве в этой армии не было других элементов? Разве не было, например, «дикой дивизии», которая достаточно попировала в соответствии с нравами и темпераментом, заключающимися в ее наименовании? Но никто не винит сих детей природы. Винят или хвалят русское офицерство, ибо ему принадлежало руководство. Командиру — первая чарка и первая палка. И почему-то русское офицерство имеет мужество не отрекаться от своей роли: «да, это мы, русские офицеры, были спинным хребтом (выражение Деникина) Добровольческой Армии; что сделано хорошего — это мы вдохновили; что сделано плохого — это мы не доглядели». И не прячутся офицеры за то, что 60 процентов Добровольческой Армии состояло из казачества. Признают этот факт, но все же ответственности с себя не снимают, потому что «руководство было — наше».