В тени Алтополиса - Артем Юрьевич Углов

темноты блестящие капоты припаркованных автомобилей. Как бежит светлой дорожкой от городской черты, теряясь в чреве трущоб. И сразу становилось хорошо и уютно, даже на продуваемой ветрами крыше.

Казалось бы, чего удивительного - обычные фонари. Ну горят себе и горят, а вот поди ж ты, завораживало...

Я настолько увлекся этим зрелищем, что едва не позабыл об основных обязанностях. Ровно в шесть двери бара открылись, и первые посетители потянулись внутрь заведения. За пару часов наблюдения сумел насчитать не более дюжины клиентов. Оно и понятно, на дворе Масленица. Кому захочется сидеть в душном помещении, когда столько развлечений вокруг.

Со стороны площади доносился шум… Гул толпы и музыка аттракционов, смех и выкрики зазывал – всё это смешалось в одну сплошную какофонию, а потом вдалеке полыхнула зарница, и вечерний воздух наполнился восторженным ревом тысячи глоток. Горела Маслена, а вместе с ней сгорала куча ненужного хлама, скопившегося за долгую зиму: будь то злость или обиды, терзавшие душу последние дни. Все сгорело дотла…

Я поуютнее закутался в куртку и, накинув капюшон, продолжил наблюдение. Швейцар в красной ливрее явно скучал. Сначала он пытался держать форму – стоял оловянным болванчиком, готовым принять гостей. Потом расслабился, и сняв белоснежную перчатку, принялся ковыряться в носу.

Пару раз к нему присоединялись официантки. Вполне прилично одетые, а не в неглиже или одних передничках, как утверждал фантазер Гринька. Курили, обменивались с дежурившим швейцаром шутками и вновь возвращались к работе. Скучно…

Я записал два номера в книжку. Один из них принадлежал старенькому Бьюику, приехавшему со стороны города, другой - Руссо-Балту из числа местных. Как я это понял? Да по брызгам на капоте и окнам, настолько заляпанным грязью, что с трудом угадывался салон. В Алтополисе за подобное штрафовали, а у нас ничего – катайся на здоровье.

Другой номер принадлежал черному автомобилю неизвестной марки. Выпустил наружу двух поддатых господ и укатил дальше. Его данные я тоже записал – больше чтобы размять замерзшие пальцы, чем из необходимости.

А потом подъехало такси. И вот здесь я напрягся, потому как вышедший из салона пассажир принадлежал к числу респектабельных – либо дворянин, либо служивый высокого ранга. Иначе с чего водителю спешить открыть дверь? Обыкновенно эту братию пинком не поднимешь, а тут пулей выскочил, только что не расшаркавшись.

Господин поднялся по ступенькам, и не глядя в сторону согнувшегося в поклоне швейцара, вошел внутрь. Так и запишем: «неизвестный У – номер такси такой-то, время прибытия 18-49». Буква «У» обозначала «уважаемый». Я специально выдумал шифр, чтобы при докладе ничего не забыть. Была еще и «Б» – бандит, и «Ч» – чиновник, и «С» - служивый, и «А» - аристократ. Зашедший в бар господин тянул сразу на несколько категорий, потому и отметил расплывчатой буквой.

Что же ты забыл в этаком месте, уважаемый? Я еще понимаю залетных мажоров, шныряющих по трущобам в поисках острых ощущений или простых горожан, не готовых переплачивать за дорогой сервис в верхнем городе. Но ты же явно не из таких будешь? И осанку привык держать, и гнущую спину челядь воспринимаешь за должное.

Не успел спрятать блокнот, как на улице показались три фигуры. Кепки скрывали лица, но я сумел опознать их – стригуны это, больше некому. И дело вовсе не в выбритых висках. Вернее, не только в них… Развязность движений выдавала бандитов с головой. Они даже когда спешили, умудрялись сохранять фирменную походочку на шарнирах: по-особому согнув ноги и засунув руки в карманы. А еще манера оглядывать улицу – нагловато так, по-хозяйски. Мол, только попробуй засомневаться в нашем праве.

Стригуны быстром шагом приблизились к «Трем медведям», но вместо того чтобы подняться по ступенькам, юркнули в темный проулок, заваленный коробками и прочим хламом. Если пройти по нему до самого конца, то можно оказаться с обратной стороны здания: в небольшом тупичке, где располагался черный вход. А это значит…

Догадка острой иглой кольнула сознание. Еще ничего не произошло, но я уже связал эту троицу с респектабельным господином, поднявшемся по крыльцу двумя минутами ранее. Не было никаких фактов, одна лишь интуиция.

Я продолжил наблюдать, рассчитывая найти подтверждение своим догадкам. То и дело к крыльцу подъезжали машины, клиенты заходили и выходили. А вскоре на улицах стало шумно - люди сплошной гомонящей толпой хлынули с праздничных гуляний. Накатывали волна за волной, оседая в баре, и занимая располагавшиеся по соседству лавочки – то еще удовольствие с учетом холодной погоды. Они допивали то, что не успели допить, закусывали на ходу, бросая бутылки и прочий мусор прямо под ноги. Один накушался до такой степени, что улетел под скамейку, откуда принялся горланить похабные песни. Орал до тех самых пор, пока пьяное тело не обнаружили приятели, не подняли и не потащили вниз по улице.

Один раз в людской поток въехало такси. Водитель мигал фарами, яростно сигналил, пытаясь развернуться на узкой улочке. А потом решил взять толпу на слабо, пару раз дернувшись в её сторону. Зря он это сделал… Живое море колыхнулось навстречу и в автомобиль полетели бутылки, свернутые пакеты, камни. Это таксисту еще повезло, что удалось вырваться невредимым: царапины и пара вмятин на капоте не в счет. Могли и перевернуть, поселковые – они такие.

Я отвлекся на пару минут, а когда повернул голову – увидел выскочившую из проулка троицу стригунов. Те были взвинчены до предела, и уже даже не шли – бежали. Рванули через улицу, отталкивая попавшихся навстречу людей. И вскоре скрылись за углом соседнего здания. Но где же респектабельный господин «У»?

Время шло, минуты тикали. Поток людей схлынул и с парковки один за другим стали разъезжаться автомобили. Последние посетители выходили из бара, но среди них не было того самого в дорогом пальто. Неужели просмотрел?

Я наблюдал до тех самых пор, пока усталый швейцар не повесил табличку «закрыто». Свет окон на первом этаже погас, погрузив