За тысячи лет до Рагнарека - Андрей Каминский

Уроженцу варварского севера, вроде Одрика, подобное войско и впрямь могло показаться огромным, однако местные, отнеслись к незваным гостям более спокойно.

— Ты не видел, какие войска собирают властители юга, — снисходительно усмехнулся стоявший неподалеку Хектору, — я сражался при Кадеше, когда был еще младше тебя — вот там и вправду собралась силища. Царь хеттов Муваталли вывел в поле одних только колесниц три тысячи, — причем каждую десятую прислала Вилуса, — а пехотинцев и копьеносцев в десять раз больше. Но и египтянин Рамсес выставил против него не меньшее войско.

— И кто же победил? — жадно спросил Одрик. Хектору пожал плечами.

— Каждый из царей приписал победу себе, — сказал он, — Рамсесу удалось спасти свои войска, умелым вводом резерва и тем самым избежать разгрома. Однако хетты сохранили за собой Кадеш с округою, так что, наверное, они больше вправе говорить о победе. Так или иначе — Египет был грозным врагом, а эти ахейцы — всего лишь цепные псы. Если царь хеттов победил их господина, позор будет нам, его союзникам, отступить перед Аххиявой.

Хектору хотелось верить: высокий статный муж, с гривой непокорных черных волос, выбивавшихся из-под бронзового шлема и властным взглядом черных глаз, он внушал уважение одним своим видом — даже если не знать о множестве боев и побед, одержанных этим воином. Могучее тело облекал искусно украшенный бронзовый панцирь, широкие плечи же прикрывал багряный плащ, с черной вышивкой по подолу, с пояса свисал железный, как у Одрика, хеттский меч. Старший брат царя Вилусы Алаксанду, — сын от наложницы, а не от законной жены, почему и не стал царем, — Хектору уже много лет командовал армией города-государства и считался не только умелым полководцем, но и могучим бойцом, слава о котором гремела от Хаттусы, столицы Хеттского царства до завистливых и враждебных Микен, столицы Аххиявы. Несмотря на свое высокое положение с прибывшими с севера союзниками, Хектору держался без всякой спеси, неизменно подчеркивая свое уважение доблести и боевому опыту «варваров».

Впрочем, и в целом, Одрик не мог пожаловаться на недостаток внимания — особенно после изнурительного долгого перехода из продуваемых холодными ветрами кемерских степей вдоль всего западного берега Черного моря. В устье Изры, — огромного потока, шире даже кемерской Реки, — орда Пенфесы объединилась с войском Реса: вождя рыжих и голубоглазых тракиев, юго-западных соседей кемеров. Многие рода тракиев постепенно расселялись на юг, то воюя, то вступая в союзы с обитавшими еще южнее воинственными дориями, что, в свою очередь, вечно тревожили набегами пределы Аххиявы. Вилуса-Троя в тех боях обычно выступала союзником дориев и тракиев — и потому, когда над Вилусой нависла самая серьезная угроза за все ее существование, союзников с севера приняли с особой радостью.

В первые дни, правда, троянцы с немалой опаской смотрели на заполонивших город тракиев, — в лисьих шапках, обмотках из оленьих шкур на ногах и пестрых бурнусах поверх хитонов, — а также на еще более диких кемеров в безрукавках из волчьих шкур, возглавляемых одноглазой воительницей с волчьим оскалом. Однако Одрик почти не замечал беспокойных, а порой и прямо испуганных взглядов жителей Вилусы — ему хватало и иных впечатлений. Это был первый город, встреченный им в жизни: с высокими каменными стенами, что по легендам строили не люди, а боги; с множеством величественных зданий, в самых больших из которых с легкостью могло поместиться несколько селищ Озерного края или Рудогорья. В первые дни Одрик, вместе с друзьями-кемерами Медаром и Варом, неустанно бродил по улицам города, поражаясь его обширности — казалось, он так и не мог обойти его целиком. Купцы из Вилусы были нередкими гостями в Рудогорье, так что Одрик худо-бедно понимал и даже говорил на здешнем наречии, как и его спутники. Они толкались на здешнем базаре, где торговали товарами, стекавшимися сюда со всех концов света — от янтаря, мехов, коней и соленого сыра с севера до изысканных украшений и благовоний из Хатты, Египта и Вавилона. Смотрели они и на подземный источник, бьющий на главной площади города, главный запас пресной воды в Трое. Полные благоговения варвары заходили в величественные храмы богов Вилусы, среди которых особым почитанием пользовалась богиня любви Астарта-Афродита и покровитель города, смертоносный лучник Апаллиуна. В одном из храмов, возле мраморной статуи этого бога стояло изваяние волка, священного зверя Апаллиуны — и Пенфеса, вместе с ее воинами, преклонили перед ним колени, оставив в чаше для подношений несколько бронзовых кинжалов и украшений из серебра. Совершил подношение и Одрик, положив в чашу золотой браслет и подвеску с янтарем.

— Вайу, бог моих предков, — истово молился Одрик, — обреки меня своим воинственным пылом и даруй победу в грядущей битве.

С прекрасного лица бога, с его искривленными в легкой усмешке губами, холодно смотрели раскрашенные голубой краской глаза, прорисованные столь старательно, что казалось они видели каждое движение в своем храме. Одрику оставалось только надеяться, что и его молитвы, как и он сам не остались без внимания бога. Не менее искусная роспись, пополам с мозаикой из цветного камня, покрывала и стены прочих храмов: сцены из жизни богов и людей, тщательно прорисованные изображения зверей и птиц, причудливые растительные узоры и прочий орнамент.

На третий день их пребывания в Вилусе, союзников пригласили во дворец Александу — величественное строение, стоявшее на насыпном холме, как бы нависая над всем городом. Кемеры и тракии прошли сквозь ворота, охраняемые воинами в бронзовых доспехах и вооруженными бронзовыми копьями; миновали коридор, освещенный ярко горящими факелами, и оказались в тронном зале. Здесь на возвышении из мрамора стоял трон из черного дерева, где восседал сам Александу — молодой красивый человек с чувственно полными губами и живыми черными глазами, выдающими горячую и страстную натуру. Царь, или, как его именовали в Вилусе «приам» — «первый», носил роскошное одеяние, усыпанное драгоценными камнями, запястья украшали золотые браслеты с алыми рубинами.

— Сам Апаллиуна послал вас к нашим стенам, — высоким голосом обратился царь к своим гостям, — видать Загрей, рогатый бог, помутил разум ахейцев, что они посмели высадиться под стенами Вилусы. Вместе, мы разобьем их, как и десять лет назад, а потом вторгнемся и в сами Микены, навсегда стерев с лица земли угрозу от Аххиявы.

Он говорил еще много чего, рассыпаясь в похвалах