За тысячи лет до Рагнарека - Андрей Каминский

Одрик еще раз выглянул наружу: серые звери уже были на середине Реки, безошибочно огибая припорошенные снегом полыньи и неспешно, но целеустремленно трусили к левому берегу. Одрик с необыкновенной ясностью осознал, что они идут к нему: снег уже припорошил следы его ног, но запах человека еще мог держаться. Возможно, звери даже сейчас видели, как он выглядывал из своей норы. Еще с десяток ударов сердца — и стая будет у порога. Странно, но это вовсе не испугало Одрика — скорей даже обрадовало, что томительное ожидание, снедавшее его с тех пор как покинул становище кемеров, наконец, закончилось. Именно сейчас все и решится.

Он метнулся в угол пещеры: там, где под мерзлой землей был припрятан кожаный мешочек со смесью из трав, растолченных высушенных грибов и мелко порубленной волчьей шерсти. Торопливо молодой человек раздул почти потухшие угли и, как только они раскраснелись, бросил на них шепотку порошка, жадно вдыхая удушливый дурманящий дым и монотонно распевая слова, которым научил его дядя.

— Черный волк увидал однажды, как иду я дорогою тесной и теперь он, меня заметив, распрямился усталый путник. Оба мира меня услышьте, да возвысимся мы общим воем, ибо с нами мужи и за нами сам Вайу! Превосходящему всех, неистовому покорителю, не осиленному, но осиливающему, мощному пожирателю Вайу, провозглашаем славу!

Одрик почувствовал, как у него кружится голова, как темнеет перед глазами, как он, словно выходит из пещеры, вместе с дымом возносясь в морозное небо…

…и внезапно оказывается снаружи, вертясь и бросая вокруг себя дикие взгляды. Морозный воздух пробирался под пушистую шкуру, речной лед морозил лапы, дыхание паром вырывалось из оскаленной пасти. Множество запахов охватило его, даже сейчас, когда вся вонь мира прихлопнута зимним холодом. Он чуял сейчас даже свое логово: дым костра и запах жареной собачатины, собственный пот и свалявшуюся собачью шерсть. А еще он чуял зверей, обступивших его, всю их недоверчивость, страх и голодную злобу. Она читалась в желтых волчьих глазах и белых клыках, ощеренных вокруг него, слышалась в злобном рычании сжимавшегося кольца и сам Одрик-волк, припав ко льду, зарычал в ответ, готовясь вступить в неравный бой со всей стаей.

Неожиданно волки расступились — и вперед шагнул большой тощий волк, со шрамами на седой морде и вытекшим правым глазом — зато левый, изумрудно-зеленый смотрел так, будто видел суть, скрытую под волчьей шкурой. В следующий миг Одрик понял, что это волчица — характерный резкий запах, ударивший ему в ноздри, не позволил ему ошибиться. Волчица подошла ближе и Одрик-волк вздыбил шерсть на загривке, издав предупредительное рычание. Одноглазая волчица, впрочем, не испугавшись, старательно обнюхала его морду, а потом вдруг лизнула в нос своего собрата. В следующий миг стая вокруг них распалась: волки, потеряв к нему всяческий интерес, разбрелись по берегу Реки, не выказывая никаких попыток подняться к пещере Одрика. Меж тем волчица, коротко рыкнув, кинулась по берегу реки и Одрик, объятый внезапным желанием устремился за ней. Волчица же, и не пытаясь далеко убежать, дала перевертышу себя настичь, с беззлобным рычанием пару раз несильно куснув его за морду. В следующий миг Одрик вцепился зубами в ее загривок, прижимая серую зверюгу к земле, рычание сменилось игривым поскуливанием и шутливая волчья стычка вмиг сменилась настоящей животной случкой.

А на вершине кургана, нависавшего над рекой, в свете луны появилась некая темная фигура, в развевающемся черном одеянии и надвинутой на глаза шляпе. У ног незнакомца сидело два зверя, похожих на волков, но куда больше и злее на вид. Мрачным весельем блеснул огненный глаз и зловещий призрак, заколебавшись, растаял в лунном свете — лишь порыв ветра пронесся по склону берега, поднимая снежную метель.

Первые солнечные лучи позолотили скованную Льдом реку, когда Одрик очнулся в своей пещере, дрожа от холода. Стуча зубами, он окоченевшими пальцами пытался высечь искру из кресала, чтобы поджечь оставшийся с вечера хворост, когда снаружи послышались шаги и негромкий смех. В следующий миг кто-то остановился перед входом в нору и присел на корточки, заглядывая внутрь.

— Доброго утра, брат-волк, — усмехнулась Пенфеса, — вставай, твое испытание закончилось.

За спиной воительницы маячило еще несколько воинов, среди которых Одрик с удивлением заметил Вара и Мадара.

— Я уже начал привыкать к этому месту, — сказал Одрик, — даже думал перезимовать тут.

— Понимаю, — Пенфеса вновь оскалила крепкие белые зубы, — но сейчас не время отсиживаться по норам. Сегодня твой дядя дает пир в твою честь, а еще через три дня мы выдвигаемся на юг. По ту сторону моря есть богатый город Вилуса, а под его стенами намечается славная заварушка — и я не прощу никому, если опоздаю к самому веселью.

Новые знакомства

— Кажется, нас опять опередили, — задумчиво произнес Гарн, — кто-то и здесь хочет прежде нас поклониться богам.

Тейн мрачно кивнул, глядя на большие лодьи, покачивающиеся на воде близ священного острова — длинные суда, сработанные из цельных стволов могучего дуба и с высокими кожаными парусами. По мере приближения к Фарри можно было разглядеть и охранявших лодьи воинов: высокие статные люди с золотистыми длинными усами, короткими бородами и зачесанными назад густыми волосами, придающими им вид лошадиной гривы. Из одежды они носили лишь шерстяные плащи, накинутые прямо на голое тело, раскрашенные в пурпурный, зеленый и малиновый цвета. Массивные бронзовые гривны украшали их шеи, бронзовые же браслеты охватывали мускулистые запястья. Когда лодьи Тейна подошли почти вплотную к берегу, один из воинов, желая получше рассмотреть пришельцев, шагнул вперед от чего его плащ распахнулся, обнажая мускулистый торс с кожаной перевязью, с которой свисали бронзовый меч и небольшой топор. Холодные голубые глаза с интересом рассматривали нежданных гостей.

— Знаешь, кто это такие? — спросил Тейн у Сарси.

— Претаны, — кивнула девушка, — в Альбе хорошо знают этот народ.

— Я слышал, что в Альбе война? — спросил Тейн, — твои соплеменники воюют с ними?

— Альбийцы не единый народ, как и претаны, — пояснила Сарси, — и те и те разбиты на множество племен, отчаянно воюющих друг с другом. Некоторые претаны в Альбе грабят и убивают местных, поселяясь на захваченных землях; другие же торгуют с альбийцами, мирно живут среди них и в союзе с ними воюют с собственными сородичами.

— А эти вот? — Тейн мотнул головой в сторону воинов, — из