Эзотерика в истории, культуре и искусстве - Массимо Чентини

обозначают возвращение к собственно человеческому состоянию, откуда в качестве отражения можно воспринимать высшие состояния; слова, которыми заканчивается Чистилище, – это те, которые мы здесь объясняем[52]. Что касается последнего стиха Рая: “L’Amore die muove il Sole e l’altre stelle” (“Любовь, что движет солнце и светила”), то он означает, как последний предел “небесного путешествия”, божественный центр, который по ту сторону всех сфер и который есть, согласно выражению Аристотеля, “неподвижный двигатель” всех вещей; слово “любовь”, примененное к нему, может дать место интересным наблюдениям в связи с символизмом, свойственным посвящению рыцарских орденов»[53].

Данте Габриэль Россетти. Первая годовщина смерти Беатриче или Данте, рисующий ангела. 1853. Великобритания, Оксфорд, Музей Эшмола

В соответствии с предположениями историка литературы Эди Мингуцци, Данте нашел вдохновляющую силу для своего сочинения в «Бракосочетании Филологии и Меркурия» Марциана Капеллы, историка V века.

Посыл этого, по сути неоплатонического, послания Капеллы открыл Алигьери необычные пути для создания произведения, понятного только литературоведам, особенно внимательным к герметическим аспектам письменного текста. Мингуцци заключает:

«Если эзотерический элемент присутствует в “Комедии”, то его следует отнести к определенному направлению: алхимической эзотерике… <…> Три алхимические работы (Черная, Белая, Красная) вполне подходят для отображения Ада, Чистилища и Рая в движении, символике и значении. Более того, только при свете алхимической практики многие мрачные и в семантическом плане нейтральные строки поэта приобретают значение, а общий смысл становится гораздо глубже» [24].

Таким образом, языческая мистериософия Марциана Капеллы могла предложить Данте некоторые значимые идеи для построения структуры «Комедии», в которой религиозные и философские символы под собой скрывают алхимические. «Я вверх иду, чтоб зренье обрести»[54] – следовательно, восхождение здесь – метафора подъема, который позволяет обрести знание.

В действительности каждая терцина «Божественной комедии» представляет собой эзотерическую схему; попытка исследовать ее потенциальные интерпретации – одна из самых сложных и проблемных задач в истории культуры.

Даже скудные и краткие заметки, собранные в этом абзаце, несмотря на свою фрагментарность, показывают, насколько трудно проникнуть в творчество Данте, не рискуя в нем заблудиться. Бескрайняя библиография по этой теме наглядно доказывает величие эзотерического мира, открываемого «Божественной комедией» перед читателем, который часто теряется в нем среди символов и аллегорий, где видимость есть лишь намек на другие, возможно, недоступные измерения знаний.

Артюр Рембо, страдающий поэт

О жизни Жана Николя Артюра Рембо (1854–1891), человека, который столь недолгое время метался в огне поэзии и желания преодолеть барьеры, находящиеся между чувством и действием, было сказано и написано достаточно много.

Рембо реализовал свой творческий потенциал, обрел собственный голос, чтобы воплотить мучительные движения души. Душа его подвержена столкновению противоположностей, где высокое и прекрасное не способно сосуществовать с физической потребностью пучин эго; таким образом, творец погружается в лабиринт безвозвратного отчаяния. Чтобы уловить влияние эзотеризма на поэзию Рембо, рассмотрим сонет «Гласные», в котором присутствие алхимического символизма притягивает крещендо аллегорических отсылок. Вот текст стихотворения[55].

A noir, E blanc, I rouge, U vert, O bleu, voyelles, Je dirai quelque jour vos naissances latentes. A, noir corset velu des mouches éclatantes Qui bombillent autour des puanteurs cruelles, Golfe d’ombre; E, candeur des vapeurs et des tentes, Lance des glaciers fiers, rois blancs, frissons d’ombelles; I, pourpres, sang craché, rire des lèvres belles Dans la colère ou les ivresses pénitentes; U, cycles, vibrements divins des mers virides, Paix des pâtis semés d’animaux, paix des rides Que l’alchimie imprime aux grands fronts studieux; O, suprême Clairon plein des strideurs étranges, Silences traversés des Mondes et des Anges: – O l’Oméga, rayon violet de Ses Yeux!

«А» черный, белый «Е», «И» красный, «У» зеленый, «О» голубой – цвета причудливой загадки: «А» – черный полог мух, которым в полдень сладки Миазмы трупные и воздух воспаленный. Заливы млечной мглы, «Е» – белые палатки, Льды, белые цари, сад, небом окропленный; «И» – пламень пурпура, вкус яростно соленый – Вкус крови на губах, как после жаркой схватки. «У» – трепетная гладь, божественное море, Покой бескрайних нив, покой в усталом взоре Алхимика, чей лоб морщины бороздят; «О» – резкий горний горн, сигнал миров нетленных, Молчанье ангелов, безмолвие вселенных; «О» – лучезарнейшей Омеги вечный взгляд!

Попробуем детально проанализировать текст Рембо и увидеть его смысл внутри алхимической схемы. Отметим, что для каждой гласной поэт определил цвет, и выбор этот не случаен, так как черный, белый, красный, зеленый и синий цвета отсылают нас к некой алхимической прогрессии, в которой таким образом отражаются этапы работы. Nigredo (Нигредо), Albedo (Альбедо), Citrinitas (Цитринитас), Viriditas (Виридитас), Rubedo (Рубедо) – это «моменты» трансмутации, которые могут быть связаны с гласными в соответствующей последовательности: A, E, I, U, O.

«Полог мух» призывает к трансмутации, что приводит к возрождению материи; поэтому возможно увидеть другое прочтение творческого процесса слова. В Великом делании слова черпают силу, чтобы стать частью новой фазы и послужить фундаментальным инструментом для запуска трансмутации.

ГЕРМЕТИСТ ЛИ ШАРЛЬ БОДЛЕР?

Артюр Рембо так сказал о Шарле Бодлере (1821–1867): «Он первый прозорливец, король поэтов». Почему прозорливец? Существует мнение, что его поэзия пронизана чертами герметизма и особенно богата на аспекты, оставляющие место для эзотерических размышлений. «Необычные интонации, что пронизывают его тексты, приближают его к гностикам. В нем присутствует глубочайшее отчаяние (как у катаров, можно сказать, что он не из этого мира), но это не мешает ему сохранять моменты красоты» [26].

По схеме стихотворения Рембо мы можем проследить отдельные этапы этого процесса. Первый этап начинается в измерении, где властвует тень, мучимая «миазмами»: протохимический механизм в «саду окропленном» приводит к чистоте, в которой возрождение приобретет форму и субстанцию. Так мы переходим к этапу «крови», который между гневом и пьянством стремится раскрыться в новом теле.

Эволюция роста приведет к осознанию визуальной гармонии, переданной через «покой бескрайних нив». Однако за видением скрывается более глубокая безмятежность – «покой в усталом взоре алхимика, чей лоб морщины бороздят».

Спокойствие мудрости, равновесие знания позволяет человеку не бороться со своим существованием, а находить способ симбиоза со всем вокруг.

Найденное равновесие, очищенное от неудобств материи, приводит к Омеге, в которой можно наблюдать «миры» без необходимости стать их частью и, таким образом, постигнуть величие вещей взглядом, который может называться Любовью, Искусством, Равновесием…

По словам Альберто Амбези, «Комбинаторное искусство, о котором он [Рембо] мечтает и к которому обращается в другом произведении, имеет в общих чертах правильный алхимический