Эффект «домино» - Леонид Замятин

— Ты противный, — проговорила она с наигранной обиженностью, когда мы прошли в зал и присели на диван. — Ты превратил мой рабочий день в мучение, еле-еле досидела до конца. Боже, что я только не передумала! Какой тут прием больных, когда представляла тебя лежащим в окровавленной постели!

— Прости, что не звонил и тем самым мучил тебя, — я взял ее руки в свои, поднес к губам. — Прости и не представляй больше меня в ужасных картинах. Смерть закончила свой счет на Алешине. На рукоятке ножа отпечатков моих пальцев не обнаружено.

— Не понимаю, о каких отпечатках речь? — она заглянула мне в глаза.

— Когда-нибудь приоткрою тебе эту тайну, — пообещал я.

Мне показалось, что Жанна разочарованно вздохнула, по-видимому, по поводу моего стойкого угнетенного состояния. Господи, что же это я, на самом деле, мучаю ее? Неужели у меня не осталось ни возвышенных чувств и мыслей, ни благородных жестов, всего того, чем может откликнуться душа перед любимой женщиной. Нужно пересилить себя, заставить быть прежним, как в первые наши встречи.

— А не организовать ли нам ужин на две персоны? — предложил я и торопливо выложил все, что хранил мой старый холодильник. Набралось на два салата, овощной и мясной, а также на приготовление свиной поджарки со специями. Сервировку стола дополнил початой бутылкой водки и двумя рюмками.

— Прости, но водки что-то не хочется, — и Жанна прикрыла ладошкой свою рюмку.

— Самую чуточку, — попытался я уговорить ее.

— Нет-нет, — помотала она головой. — Чего-нибудь полегче выпила бы.

— Вино?

— Ну… — она пожала плечами.

— Пиво?

— Пиво, пожалуй, с удовольствием.

— Нет проблем, сейчас сбегаем и купим, — я поднялся.

— Не нужно, не беспокойся, — и она задержала меня за руку.

— Какое беспокойство? Мне приятно угодить тебе.

Ближе к ночи я проводил Жанну до подъезда ее дома. Она пригласила к себе, но я не уловил в голосе той расположенности, что сулила бы дальнейшее приятное времяпрепровождение, и потому отказался. Однако домой возвращался в приподнятом настроении: в удручающе мрачном течении жизни появились светлые тона.

Открыл дверь, снял куртку. Втянул, как сторожевой пес, воздух. Он еще хранил в себе тончайший аромат ее духов. Одолеваемый чувствами, полузакрыв глаза и привалившись к стене, немного постоял в прихожей. Запоздало посожалел, что наша встреча не имела продолжения, но следом, успокоив себя весьма приятными видами на ближайшее будущее, отправился на кухню убирать посуду. Открыл дверь и остановился. На моих губах обозначилась улыбка растроганного человека. Вот на этом стуле совсем недавно сидела она, а этой вилки касались ее изящные пальчики, а на этом бокале остались следы ее губ…

И вдруг в картину умиления стало вкрадываться что-то тревожное, неясно намекающее на опасность. Подспудное чувство, вызывая страх, такой же неясный, ибо казалось, не было никаких оснований для его появления. По спине побежали мурашки, и я даже оглянулся.

И тут только до меня дошло, что причиной неожиданной тревоги явился беспорядок на столе: сочетание грязной посуды и пустых бутылок. Подобное я уже видел, и не раз. Я до боли прикусил губу, когда до меня дошло, что это своеобразный знак смерти, ранее оставляемый в квартирах погибших товарищей. Я помотал головой, словно отделывался от галлюцинации, и даже усмехнулся по поводу пришедшей догадки. Попытался свалить все на обостренные нервы, однако успокоения не ощутил. Навязчивая мысль об опасности не уходила. Я прошелся по квартире, заглянул на балкон, стараясь доказать самому себе всю ложность возникших панических ощущений. Для вящей убедительности подошел к письменному столу, за которым коротал время еще в студенческие годы. Там, в верхнем ящичке, хранилось мое табельное оружие. Выдвинул ящик… и страх уже по-настоящему продрал меня леденящей рукой по коже. Пистолета на месте не было. На какое-то мгновение я оцепенел. Боялся пошевелиться, словно пытался таким образом защититься от разящего удара косы костлявой старухи. Еще не до конца веря в реальность происходящего, судорожным движением руки выдернул следующий ящик. Пусто. Лихорадочно пошарил под кипами бумаг и старых, чем-то памятных газет. Нащупал газовый пистолет, приобретенный в годы, когда я не носил еще звания «опера».

Мой обостренный слух уловил порывистое, сдерживаемое дыхание. Резко повернул голову. Смерть предстала в образе женщины, целившейся в меня из пистолета. В долю секунды отпечатался в мозгу ее облик. Лицо было искажено, будто сам лик смерти предстал мне: оскал, широко открытые, полные безумия глаза.

— За моего Сашу! — услышал я хрипловатый, надрывный голос.

Последующие мои действия уже не подчинялись сознанию, а полностью находились во власти инстинкта самосохранения. Я резко выдернул из ящика стола руку и, падая на пол, выстрелил, целясь в лицо. Заряд был высокой концентрации, и не успел я подняться на ноги, как ядовитый газ уже коснулся моего обоняния. Женщина, закрыв лицо руками и выронив оружие, опустилась на колени, а затем свалилась набок. Стараясь не дышать, рванулся к входной двери, подобрав по пути выроненный пистолет. Распахнув дверь настежь и хватив на площадке свежего воздуха, позвонил в соседнюю квартиру. На мое счастье, сосед оказался дома. С его телефона вызвал оперативную группу. Возвратился к себе и открыл окна, создавая сквозняк для лучшего проветривания помещения. Женщина корчилась в удушье, лицо сделалось иссиня-багровым. Подхватив ее под мышки и сам обливаясь слезами, поволок на балкон. Вглядевшись, признал в покушавшейся на меня ту самую Марию Сладкову, жену одного из убитых экспедиторов, которую не так давно допрашивал. Нагнувшись, обыскал ее. В кармане короткой кожаной курточки нашел ключи. Мой слегка мутный взгляд на мгновение задержался на них, но и этого оказалось достаточно, чтобы определить: они от моей квартиры. Именно их отдал в свое время Жанне. Сбегал в ванную и промыл слезившиеся глаза. Намочив полотенце, возвратился на балкон, дабы облегчить страдания женщины.

Вот тут-то я и застыл, пригвожденный догадкой, и тут же постарался изгнать из сознания прорвавшуюся туда, как мне казалось, подленькую мыслишку. Но память преподносила новые факты, и они выстраивались в убедительный логический ряд. Подозрение усиливалось.

К приезду оперативной группы я уже знал, что делать. Сжато изложив старшему происшедшее в моей квартире и передав ему пытавшуюся убить меня и одновременно пострадавшую от меня особу, горя нетерпением и в то же время еще полный сомнений, отправился по знакомому адресу.

XXII

— Ты?!

В полумраке прихожей я не видел выражения ее глаз, но почему-то решил, что они смотрят на меня настороженно.

— Что-то произошло? — она оглянулась на смех смотревшей по телевизору мультфильм дочери, и в падающем из зала свете быстро гаснущего сентябрьского вечера я действительно заметил на ее лице напряженно-выжидательное выражение.

— Ничего особенного, — я старался не поддаваться эмоциям. — Просто нашел ключи от своей квартиры, которые ты потеряла.

— И где же? — вырвалось у нее.

— Представь, у одной женщины, которая с их помощью пробралась в мою квартиру с единственной целью: убить меня.

— Мария! — испуганно выкрикнула она и прикрыла ладошкой ротик.

— Да, Мария, — подтвердил я. — Сейчас она в следственном изоляторе и скоро начнет давать показания, — в моем голосе, несмотря на все старания держать себя в рамках, появился зловещий оттенок.

— Господи! Сумасшедшая!

— Мне хотелось бы услышать твое объяснение случившегося, — твердо заявил я, и даже холодновато-отталкивающе, тем самым устанавливая между нами дистанцию, где личные отношения в расчет уже не брались.

— Она их выкрала, — Жанна в явном волнении перебирала пальцами одежду, пока ее руки не сошлись возле горла.

— Для чего?

— У нее в последнее время с психикой ненормально, но я не предполагала… — Жанна осеклась, в глазах обозначились слезы.

Увы, они не смягчили моего тона, не прибавили жалости, а подвинули к решению немедленно испить горькую чашу большого разочарования, если такая уготована, разом. И я без пауз, с уверенностью, словно обладал железными доказательствами, а не кучей домыслов, выдал:

— А может быть, в свое время хранились в твоей сумочке ключи от квартир Алешина, Чегина, Макарова? И они тоже пропадали в нужный момент, чтобы оказаться в руках убийцы. Или все происходило по иному сценарию, с помощью личного очарования. Ну кто устоит перед прелестной женщиной, которая вдруг заявилась в гости? Хозяин, конечно, расстилался и выполнял все прихоти. Захотелось гостье пивка, и он тут же бежал в магазин, а в квартиру в это время впускали убийцу. Уверен: в тот роковой для Алешина вечер ты находилась у него.