Лагерь волшебниц №208. Том II - Сентай Хорнин

я снимаю с тебя всё. Аномалий здесь нет на многие-многие километры, так что ты в безопасности. Я только что это подтвердила у руководства блока. Распространяется только на эту комнату и только когда ты один. Я всё заранее зачаровала. Ты никак отсюда не выйдешь, не надев пояс обратно. — И исчезла так же внезапно, как и появилась.

Рука сама собой потёрла возле промежности. Там давно не было признаков напряжения, даже когда я возбуждён. Вряд ли здесь мне помогут с этой проблемой. Да и скрепя сердцем скажу, что это пока приемлемо. Меня это беспокоит, но это лучше, чем адская боль первых дней. Главное, чтобы всё было исправимо. А я костьми лягу но исправлю всё, что уже наворотил с самим собой. Но сука, сейчас мне нужно было, чтобы он заработал, иначе я не отвечаю за себя.

Сорвал с себя всю одежду тут же, она бросалась куда угодно, на красивую укладку нет времени. Я хотел чтобы всё произошло в иной обстановке и желательно с одной из девушек. Но дарёному коню в зубы не смотрят. Мои пальцы настолько часто пытались нащупать уязвимость этой конструкции, что даже несмотря на иллюзию знали где что располагается. И замок был открыт. Я осторожно снял его, так, как будто бомбу разминирую. Случайное неправильное движение и вдруг он захлопнется снова?

Дальше основная часть клетки оказывается на тумбочке. И, наконец, кольцо. Иллюзия спадает. На мои глаза сами собой навернулись слёзы. Как же я давно тебя не видел! Я боялся что такими темпами просто забуду, как он вообще выглядел. Без волос, одного цвета с остальной кожей, и опасно мягкий. А я держал в памяти тот случай с зельем. Уменьшился ли он? Так, мозги, разрешаю думать обо всём пошлом, надо поднимать слишком долго спящего бойца!

Разумеется, так просто не было. Он не реагировал. Вообще. Прикоснулся, попытавшись разбудить физически. И сам собой вырвался стон. А он всегда был таким чувствительным? Вроде бы нет. Но рука сама принялась ласкать никак не меняющийся в напряжении член. Делала она это медленно, растягивая удовольствие. Я не должен всё закончить за пять секунд, нет. А очень хотелось, любое случайное прикосновение рядом с головкой, что будто стала сплошным оголённым проводом стремилось послать меня на недосягаемую раньше вершину.

Вскоре мне стало плевать, что он не стоит. Я сам себя вытолкнул на границу оргазма, во время которой плевать на всё, а мысли переполнены пошлостями, за которые потом крайне стыдно. Но сейчас они доминировали. Вторая рука нашла сосок и начала перекатывать между пальцами, мягко пощипывая. Сейчас я точно делал это далеко не самым мужественным способом. Но об этом тогда совершенно не беспокоился. Мне просто было слишком хорошо, чтобы это не делать.

Мои стоны заполняли комнату. Хоть я и привык к девчачьему голосу, это сейчас лишь сильнее возбуждало. А предела будто не существовало. Казалось что если ещё больше нагнетать, то мозги полностью отключатся, навсегда утонув в океане похоти. И сам не заметил, когда же отключился.

* * *

Улеанна терпеливо дождалась, когда Женя закончит. Элайза искренне упрашивала дать мальчику один раз разрядиться. И к чему это привело? Она не увидела в том что он вытворял ни грамма мужественности. Скорее девушку с сюрпризом. Ещё и сознание потерял от оргазма. Зачем это нужно было её подруге? Думала Улеанна.

Впрочем, он простимулировал себя достаточно долго, чтобы среди водянистой жидкости, стоявшей от спермы невероятно далеко, она могла найти парочку нужных ей головастиков. Выработка подавлялась очень долго, так что иного результата ожидать было сложно. Но Улеанне хватит. Образец в отдельной баночке уже отправился куда надо.

Девушка смотрела на подчинённого ей юношу. Над которым имела абсолютную власть. Скажи, что это его освободит и он всё сделает. Но в её преподавательской практике нет места повторению. Она уже использовала эту карту когда подтолкнула его ходить в аномалии и дальше. Было бы обидно, если бы объект исследований заперсе в лагере.

А сейчас достаточно было вкинуть немного дезинформации, написанной накануне и парень выясняет про «надир». А уж Уленна его обучит. Он вполне готов для первого этапа. Ему может даже понравиться результат. После такого выступления — особенно.

Как же пластичны подростки. Всё лишь нужно делать в нужный момент и иметь свой подход. Улеанна не могла не позволить себе немного не надавить в нужном месте даже сейчас. Закрепила пояс обратно и подсадила воспоминание о том, что он всё сделал сам. Ведь так привычнее и приятнее. Хватит ему и одного раза. И если это действительно было так приятно, то за деньгами он точно пойдёт. Нужно лишь сократить возможности ровно до той, которая нужна Улеанне.

Сама же девушка не просто так тут была. Женя был последним способом оттянуть неизбежное. Больше на сегодня дел не было. А значит нужно выполнять то, что она сама себе пообещала. Девушка переместилась к портальной площадке. Там, куда ей нужно, несакционированная телепортация запрещена.

— Отделение экзотического использования тел, Блок Берефт — сказала она девушке, что настраивала портальную арку на то, что необходимо посетительницам, и показала ей пропуск.

Она давно не видела этих белых блочных строений, что скидываются с низкой орбиты а потом разворачиваются на месте. Это было вотчиной нескольких особо ужасных в своей фантазии волшебниц. Но именно их исследования и спонсировались Улеанной в обмен на то, чтобы безопасно хранить Тамайю вдали от давно санкционированных способов дальнейшего применения безумных волшебниц. Улеанна даже спустя десятилетия верила, что возвращение разума возможно. Но ежегодные отписки сообщали, что никаких изменений нет.

И вот она здесь. Проведать лично одну из своей четвёрки. Которая точно так же, как и она сама погибла при использовании пути конца. Но почему именно Улеанна продолжила жить, пусть и потеряв многое? Спрашивала себя вечно девушка. И считала, что было бы лучше, будь наоборот. Тамайя была намного лучшим человеком, чем она.

Никто Улеанну не встречал, у неё было полное право находиться здесь. И вскоре она прошла к медбоксу, устроенном в одном из блоков. А Тамайя не изменилась. Не постарела ни на каплю. Лишь полностью остекленевший взгляд смотрел на потолок. Моргала она редко, когда её уже подталкивала боль. Тело жило, могло иногда бродить, делать что-то бессмысленное руками.