Магическое растениеводство средней полосы. Том 1 (СИ) - Шеверина Юлия

— Пожалуйста, можно мне… веревку? — умоляюще попросил он, падая лицом обратно на подушку, когда кошка начала новую серию поучений, — Не надо... Я все понял, был не прав. Только остановитесь. А то мне снова нужно будет подеградировать. Там же вчера что-то осталось?

Он потер виски, припоминая — в ведре точно было еще на пару кружек. Сейчас они пришлись бы к месту. Вдохновленный этими мыслями, Феликс собрался и повернул голову в положение, более удобное для неспешного осмотра комнату.

Увы! Ведро из комнаты бесследно исчезло. Видно было только камин, кресло, большой сундук, покрытый лоскутным одеяльцем. На стене — пучки сушеных трав на гвоздиках. В углу — метла.

Ни вожделенного ведра, ни украшений на стенах, ни зеркала, чтобы любоваться своей неземной красотой и накладывать макияж, ни горы плюшевых зверей... За годы в общаге Феликс не раз бывал в гостях у одногруппниц и... чтобы в комнате не было шкафа для одежды!? Обстановка у Катерины была простая, почти спартанская.

— Да, — ехидно протянула пушистая спартанка, обходя распластанное на кровати тело, — пирушка переехала в соседний замок, а пьяных карликов забыли, — она уселась напротив его лица, с наслаждением пользуясь бесподобной возможностью доминировать и унижать.

— Нормальный у меня рост, — не понял Феликс, вытягивая ноги еще дальше за пределы кровати.

— О, — обрадовалась Катенька, — слух в норме! А вот речь пока бессвязная. Так и запишем, пациент несёт ерунду. Впрочем, как всегда! — она сощурила свои ядовито-зеленые изумрудики до тонких щелочек и дернула хвостиком — Феликс реагировал вяло, ей не нравилось.

— Надеюсь, вы мне снитесь, — честно признался стажер, — я проснусь и вас не будет.

— Ну это уже хамство! Я тут его бужу не покладая лап, а он валяется сосиской! — возмутилась она.

«Во вчерашних, кстати, носках валяюсь, — подумал Феликс и вспомнил, что надел их вчерашним утром, еще в Москве, — для кошачьего носа они, наверное, пахнут на весь дом».

— Я ему и антипохмельного принесла и завтрак организовала! — кошка беспокойно перебрала лапками. — А он?! Фшшш! Где благодарность? Где вежливость?!

Слова «антипохмельное» и «завтрак» оказали на Феликса ожидаемый магический эффект: нашлись силы сесть, потом — доползти до тумбочки, на которой стоял стакан с бледно-розовой прозрачной жидкостью, тарелка с жареной яичницей, густо посыпанной сыром и совершенно бесподобного вида бутерброд с ветчиной.

Употребив жидкость, показавшуюся на вкус обыкновенной водой, Феликс сам не заметил, как проглотил еще теплую яичницу. Увлеченный питанием, он откусил за раз добрую половину бутерброда и замер. Раз. Гудение пропало. Два. Головная боль отступила. Три. Краски стали ярче, в комнате будто посветлело.

— Эт-то фто? — спросил он, забыв, что во рту у него все еще изрядный бутербродный кусь. С удивлением посмотрел на оставшуюся половину у себя в руке, на пустую тарелку с лежащей поперек деревянной вилкой, на стакан с остатками бледно-розовой водички на дне.

— Это фамильный рецептик Луизы, — ехидно осведомила Катерина. — Держит для особых алкоголических случаев. Понравилось?

— Нет. То есть, не знаю. — Феликс дожевал откушенное, понял, что больше не хочет, и положил оставшийся бутерброд на тарелку. Прислушался к себе: в животе булькало, пальцы на ногах покалывало. — Странные ощущения, не уверен, что хочу повторить... Катерина! Не дуйтесь и... спасибо.

— Я не дуюсь, — насупилась кошка и отвернулась в стену.

— Дуетесь, — усмехнулся Феликс, — у вас хвостик, как метелка для пыли, он вас выдает.

Она обернулась, рассматривая предателя — хвостик распушился еще пышнее.

— Чертов хвост! Ладно, мы с тобой разберемся, — в голосе кошечки прозвучала угроза, хвост испугался и распушился еще больше. — Балбес, ты что делаешь?!

Над лесом поднималась светлая полоса — небо и правда белело, а Феликс — опаздывал на защиту курсовой. Не впервые, конечно. Но что-то подсказывало — Луиза вряд ли поверит, что он не успел к рассвету из-за пробки на Тверской. Пока Катерина изучала выданную ей вампирским артефактом пятую конечность, он выудил из рюкзака свежие носки и запасную футболку.

Возмущенный вопль застал Феликса в момент, когда он стягивал с себя вчерашнюю футболку.

— Переодеваюсь, — растерянно сказал он.

Катерина перевела взгляд с его груди на грязную футболку, снова на него, после — на мятую, но чистую одежду, которую он бросил рядом.

Мягкая шерсть на загривке у кошечки поднялась дыбом, хвост распушился до неприличного размера. Катерина, похожая на гору слепленных между собой белых шариков, из сидячего положения подскочила на полметра в воздух, приземлилась на пол и вылетела из комнаты.

Феликс пожал плечами, скомкал вчерашнюю одежду и уже почти запихал в карман рюкзака, когда заметил на руке пучок белых волосков. Вытащил обратно, осмотрел — сзади, около ворота, ткань была плотно покрыта тонкой мягкой шерсткой. Будто Катерина не присела к нему на шею с утра пораньше, а спала на нём всю ночь.

«Надо её будет еще раз вычесать. — решил Феликс. — И лучше кормить. А то облысеет и превратится в сфинкса...»

Вряд ли облысение может может положительно сказаться на характере ведьмы, с их-то заморочками по поводу волос!

Уже на выходе из комнаты наскоро умытого и частично переодетого стажёра встретил домовой. Селиверст, за ночь окончательно вжившийся в положенную ему по преданиям и легендам роль покладистого домашнего духа, забрал остатки завтрака и проводил Феликса в мастерскую Луизы.

— Вы эта, — шепнул он напоследок, — забирайте меня отседова, а то скоренько к ней новые ученицы приезжають. Ежели они как ента ваша шерстявая, — дух сказал и испугано обернулся, проверяя, нет ли поблизости той самой шерстявой, — ежели они даже в половину как она будут... Я токмо огородик прополол, только грабельки в сарае разложил, она как погнала на кухню. Шипит, яйца я, вишь ли, жарю не так, как она пожелала, ветчину режу — тоже всё не по ней...

Феликс понимающе вздохнул. Катерина Ивановна даже во внезапном приступе заботы оказалась устрашающе... катеринистой!

— Бедный Селиверст, — пожалел Феликс угнетенного духа, — держись. Как смогу, дам знать Зинаиде.

Дух нервно дернул белую бороденку и препечальнейше отправился на «огородик» — ничем не огороженные ряды аккуратных грядок, начинающихся за домом и заканчивающихся... где именно — непонятно, потому как они плотно заполнили длинную просеку «отсюда и до заката», то есть, до края леса, скрытого сейчас в утреннем тумане.

Мастерская Луизы представляла из себя просторную площадку на заднем дворе, закрытую от дождя симпатичной черепичной крышей. Одним краем крыша упиралась в стену ведьминого дома, другим опиралась на пару толстых витых столбов, похожих на египетские колонны, украшенные перевитыми в спираль змеями.

Мотив с извивающимися рептилиями показался Феликсу знакомым. Он видел похожий декор полгода назад, во время своей первой командировки на Урал. Тогда по пути следования поезда «Москва-Челябинск» в причудливые переплетения змеек и ящерок складывались камень и железо, вокзалы и фонарные столбы, мосты и перроны.

Колонны у Луизы в мастерской, при внешнем сходстве, оказались плотно перевитыми стволами гибких лиан. Пользуясь отсутствием ведьмы, Феликс внимательно их осмотрел, потрогал, подергал и даже поковырял ногтем.

Толстая кора оказалась неожиданно податливой и обнажила нежную желтую сердцевину — растения оказались живыми! Они уходили под крышу и стелились под ней, образуя плотное плетение под потолком. По зиме неизвестная Феликсу лоза стояла без листьев, но весной, когда потеплеет, под потолком должна приятно шуметь густая зелень.

О том, что искусный мастер магического растениеводства может вырастить, при желании, даже целый дом, Феликс читал в одном учебнике. Но живой пример видел впервые.

Луизы все не было. Феликс прогулялся вдоль длинного стола, оборудованного лавками по обеим сторонам. За таким столом можно было разместить средних размеров деревенскую свадьбу.