Магическое растениеводство средней полосы. Том 1 (СИ) - Шеверина Юлия

Чем дальше он рассказывал, тем шире улыбалась Луиза. Тем меньше уверенности в становилось в словах Феликса и тем медленнее он говорил и, наконец, замолчал вовсе.

— Продолжай.

— Но я же... я не прав? — Луиза улыбнулась еще веселее, кивнула. — Но подождите, так было написано в учебнике, — вся их беседа была экзаменом и завалить его не хотелось. Тем более, что он точно помнил главу, о которой говорил: и строчки, и рисунки, и схемы энергетических полей, совершенно ему бесполезные, и оттого особенно важные — он потратил пару недель, чтобы выучить переплетения линий, нужных для активации роста магического семечка. Маги тратят на изучение этих схем считанные дни, но они-то эти поля видят!

— «Современное искусство магического растениеводства. Обновленное и дополненное»? — спросила Луиза. — Я сама писала эту главу. И там все написано верно. Вот только знаешь, в чем твоя ошибка?

Феликс не знал.

— «Современное», — подсказала ему профессор, которая развлекалась за счет хорошенького студента, так загадочно похожего на избранника её давней ученицы, — ты готовился по книге, написанной для современных магов. Но популяция растений в этом регионе появилась и окрепла задолго до создания этого пособия. Почти все эндемики неповторимы, потому как в другом месте невозможно создать таких же условий. Омела растет в Швеции, рядом с Петербургом, и Южнее, до самого Берлина, но только здесь, вдоль русла Преголи она обладает уникальными свойствами.

— Да, но это же источники энергии, они в земле.

— Нет, — ведьма отвергла его повторную попытку ответить, — и да. Источники есть, но они не природного типа. Когда-то здесь повсюду росли одни только могучие дубы, на реке жили древние племена. Они хоронили своих шаманов и вождей в курганах вдоль реки и клали им в могилы все артефакты, что удавалось скопить при жизни. На этих курганах растут деревья, их корни проникают вглубь древних холмов, питаются силой древней магии и несут её наверх, к побегам плюща и омелы.

— Это что ж за артефакты такие?

Использование артефактов для выращивание растений в современной маг. индустрии считалось неэффективным. Артефакты держали заряд недолго, требовали постоянного контроля и подпитки. Много проще было положить семена в природный источник.

— Есть легенда, что раненый дракон пролетел над нашими землями и капли драконьей крови упали в воду. С тех пор люди находят их на берегу моря и вдоль реки, они же питают древесные корни, — проговорила-пропела ведьма, — характерная для местных народов легенда о янтаре. Я думаю, дело в утраченных нами технологиях подпитки артефактов. Древние лучше нас знали, как хранить силу. Драконья кровь... говорят, она смертельно ядовита для людей. При случае не вздумай пить!

Луиза рассмеялась, а Феликс сидел, будто громом пораженный. Он провалился? Или нет? По этим ведьмам ничего не понятно!

— Точно! Я забыл еще один способ. Он универсальный, для эндемика тоже подойдет, — попробовал реабилитироваться стажер, — но для него понадобится кровь магического существа и, насколько я знаю, много.

Луиза засчитала ответ. Способ и правда был действенный, хоть и затратный: требовалось довольно и крови, и энергии, чтобы изловить нежелающее приноситься в жертву магическое существо, и силы, чтобы это существо... согласилось!

В учебниках о нем даже и не упоминали — для промышленного использования он не годился, Феликсу о нем рассказал друг — в шутку. Юному магу повезло иметь в бабушках университетскую преподавательницу растениеводства. Ту самую, что написала учебник по сдаваемому им предмету и входила в комиссию по отчислению Феликса из Штормов.

— Представляю длину свитка с претензиями от главы клана бессмертных, — улыбнулась Луиза, — если бы мне пришлось выращивать мётлы на их крови!

В том, что у нее хватит энтузиазма и сил изловить неуловимых вампиров на благое дело, Луиза не сомневалась.

Бедные бессмертные!

«Может, потому они и живут в Предуралье, — подумал Феликс, — на случай, если „тетушка Лу“ решит расширить производство за их счет...»

— Что ж, — Луиза хлопнула в ладоши, невесть откуда взявшийся домовой унес остывший чай и ненужную уже курсовую, — вижу, знаешь изрядно, выдохни. Теперь — самое приятное!

— Нести зачетку? — усмехнулся Феликс, — «Я что, сдал?!»

Никаких зачеток у колдунов не было. По правилам Луиза должна была подписать ходатайство, в которой она, такая-то, имеющая степень по профилю испытуемого, подтверждает уровень его знаний и прочая, и прочая. Ходатайство писалось на зачарованной бумаге, исключающей ложь в любом её проявлении и было достаточным основанием для завершения учебного курса, признавалось любым магическим судом и было официальным и самым главным документом о магическом образовании.

— Почти угадал. У нас будет учебная экскурсия!

Глава 12. Практикум по маг.растениеводству

Если чаепитие Луиза посчитала удобной формой опроса по теории растениеводства, то экскурсию она планировала зачесть в качестве практической части.

Они начали прямо в мастерской — с осмотра готовых мётел на стенах.

Луиза, владелица метляной фермы, рассказала про «Мётлы и метёлки», на которой выращивались традиционные для ведьм средства передвижения.

Мётлы оказались вторым и последним способом попасть в гости к «тетушке Луизе». Сверху, над верхушками деревьев также стояла защита от немагов. Не иначе как на случай, если чёрные археологи и местные грибники решат прыгать в лес с парашютами. Пропускала защита только наездников верхом на магических летающих артефактах.

«Спасибо, что не предложила покататься!» — подумал Феликс, вспоминая свой первый опыт.

После мётел заглянули во вросшие в землю бочки — в них отмачивались побеги омелы, те самые зеленые пучки, виденные Феликсом на деревьях в городе. Вблизи они оказались совсем не такими, как он себе представлял — нежные веточки с корой, очень похожей на зеленую кожу, и симпатичными листочками-вертолетиками.

— Эти лежат с Йоля. Видишь вот эти перемычки? Они зовутся сухожилиями — держат форму шара, когда куст растет. Настой из сатанинских грибов размягчает сухожилия. Когда прилетят ласточки, мы достанем их и подвесим под потолком. Под тяжестью собственного веса шары распрямятся. Во время просушки мы поворачиваем будущую мётлу так, чтобы веточки легли листок к листку — для лучшей маневренности. Когда раствор высыхает, ветки снова становятся гибкими и прочными, но форма их уже зафиксирована. Идеальная для полета, — она с нежностью посмотрела на висящие в мастерской готовые метёлки.

Производство мётел, когда-то очень здесь распространенное, серьезно пострадало во время последней войны. Омела продолжала расти, но работающая ферма осталась одна — в Красном лесу.

Глаза Луизы горели, когда она говорила о растениях.

Она показала Феликсу заготовки осиновых черенков для метляных ручек, которые росли рядом с домом, и провела по бескрайнему «огородику», на котором произрастало, кажется всё: от одуванчиков до тропических орхидей, накрытых чуть переливающимися магическими куполами, сохраняющими тепло и влагу.

— Вот тут, — подвела она его к свежепрополотой грядочке, — хорошее место.

— Для чего? — не понял Феликс.

— Вырастить что-нибудь, — мягко улыбнулась ведьма и протянула черненькую коробочку, оказавшуюся небольшим, со спичечный коробок, брикетиком прессованного кокосового волокна.

Внутри брикетика было семечко — снаружи его видно не было, но Феликс знал — оно там. «Упаковка» была стандартной — кокосовое волокно защищало от плесневения и держало простое заклятье консервации. Для начала роста нужно было сломать его, а после уже подключать семечко к нужным энергетическим полям.

В теории.

— Я... попробую, — согласился Феликс.

Предложение ведьмы отказа не подразумевало.

Он взял брикетик, положил на грядку. Они постояли, посмотрели на него. Подул ветерок, лес издевательски зашелестел голыми ветками, стало зябко и особенно неуютно.