Нависшая угроза - Рэндалл Биллс

– Тут «Тэйлон», старается что-то сделать со мной, но я извожу его бегом, – отчиталась Дора Пелтран. Её голос звучал ликующе.

Слушая, Петерсон почувствовал, что его нейрошлем внезапно потяжелел до целой тонны. Она, конечно, могла обгонять «Тэйлон» хоть весь день, его максимальная скорость была только чуть выше крейсерской скорости Пелтран. Но один попавший в цель выстрел из ППЧ «Тэйлона» пробьёт броню в любом месте «Файрбола». В некоторых местах, например руке, броня будет начисто срезана. Как долго удастся ей играть в русскую рулетку?

– Я нахожусь под сильным огнём. Мне нужно подкрепление сейчас, – обратился Руссо. – Повторяю, я сдерживаю «Найтскай» и «Клинт», и запрашиваю немедленной поддержки. Лейтенант… Сэмюэль! Этот крик почти заставил Петерсона покинуть укрытие, страх заставил его полностью покрыться потом, хотя в кабине было почти прохладно.

В него вселился ужас. Не только за себя, но и за всё копьё. Как только он мог подумать, что они возьмут верх? Вражеский «Найтскай» сам весил как «Энфорсер» Руссо, и был более маневренным. Не говоря о том, что топор «Найтская» с лезвием из обеднённого урана был достаточен, чтобы сниться мехвоину в кошмарах. Добавьте ещё сорокатонный «Клинт», и всё кончено. А ведь было ещё четыре других меха!

Но этого было недостаточно, чтобы его надолго парализовало страхом. Возможно, это была худшая ситуация, с которой он когда-либо сталкивался, но он не первый раз был в битве. Он не видел никакой разницы, кроме того, что сейчас он сражался со своими соотечественниками.

Сигнализация вырвала его из размышлений, оповестив о приближающемся противнике, заставляя его сердце биться чаще. В глазах потемнело, будто он только что быстро поднялся. В поле зрения выплыла пара смертельно опасных тяжёлых ховертанков «Фалькрам», едва ли в ста метрах от него. Рубиновый огонь из их турелей уже резал броню с его меха.

Шок от атаки ховертанков вместо мехов, заставил его застыть. Килоджоули энергии, плавящие броню «Мэнь Шэня», прервали его ступор. Схватив правый рычаг управления, он вызвал шквал нефритовых лучей из четырёх средних импульсных лазеров. Но он ждал слишком долго, и оба ховертанка только что вышли из его линии видимости. Более того, он выключил все теплорассеиватели, кроме одного, стараясь спрятаться, – факт, о котором он забыл, поспешив ужалить своих мучителей. Теперь жар захлестнул кабину, и ещё один сигнал тревоги оповестил о неизбежном выключении реактора. Он ударил кулаком по выключателю автоматики, злясь, что был обманут собственной глупостью.

Подавшись вперёд, он перекинул выключатель реактора, успокоившись, когда услышал шум термоядерного двигателя, набирающего полную мощность. Он отжал газ на полный вперёд, но «Мэнь Шэнь» поднимался в полный рост вяло, замедленный перегревом. Его трёхпалые когтистые ступни пропахивали борозды в земле, стараясь быстрее набрать скорость. Щёлкнув ещё несколькими переключателями, он привёл в рабочее состояние свои теплорассеиватели так быстро, как это возможно.

Его резко швырнуло вперёд, на ремни безопасности, впившиеся в его плечи. Жалобный вой его гироскопа, старавшегося удержать «Мэнь Шэнь» вертикально, почти потонул в звуках множественных взрывов и кусков брони, отлетающих с его спины. Проверив часть дисплея, отвечавшую за задний вид, он грязно выругался, увидев, что промелькнувшие цели были парой ховертанков «Дриллсон».

– Копьё пятидесятитонных ховертанков! – очень громко выкрикнул он. Он только что потерял полторы тонны брони от выстрелов «Фалькрамов», а теперь ещё тонна валялась мусором на земле, благодаря залпам ракет дальнего действия «Дрилсонов». Его превосходили по количеству четыре к одному, каждый ховертанк весил пятьдесят тонн, только на пять меньше, чего его мех, и каждый обладал большей маневренностью. Хотя у него была большая огневая мощь, их композитная броня и оружие были лучше его. Ему отрезали пути отступления, его превосходили по количеству, его превзошли по оружию.

Пока лазерный и ракетный огонь продолжали методично превращать его мех в шлак, Петерсон ничего не мог поделать и думал, все ли его товарищи, сражающиеся с захватчиками на Нью-Сиртисе, столкнулись с таким перевесом.

Он не знал, что это будет последняя его мысль, когда рубиновый огонь прорезал ослабленную броню его кабины и за долю секунды превратил его в красный туман, но Сэмюэль Петерсон не мог заставить себя ненавидеть врага, который был его соотечественником.

14

До нашего сведенья дошло, что у порога нашего Великого Дома был совершён в высшей степени отвратительный поступок. То, что наше общее прошлое не было мирным, не извиняет такого грубого нарушения соглашений Звёздной Лиги, когда ни малейшей улики не было представлено членам совета. Если в Доме Дэвион желают погубить родную кровь и ввергнуть свой народ в кровавую гражданскую войну, так как можно сомневаться в том, что какой-то фанатик изнутри их собственного государства может пытаться убить властителя одной из марок. Мы желаем, чтобы Лорды Совета осудили Штайнер-Дэвионов за их ничем не оправданные претензии. Более того, мы требуем публичного извинения за это неуважение нашей чести.

Мы благодарим Лордов Совета за уделённое время и честные попытки в этом деле.

«Ньюсиртисские Металлы Лимитед», Нью-Сиртис

Марка Капеллы

Федеративные Солнца

9 ноября 3065 г.

Помещение для дежурных экипажей флагманского стыковочного корабля генерал-гауптманна Виктора Амелио «Пролетариат» трещало по швам, вместив двадцать четыре человека. Корабль стоял возле руин завода «Ньюсиртисских Металлов». Амелио созвал своих командиров на встречу для составления планов.

Виктор не мог избавиться от ощущения, что что-то было неправильно. Ничего конкретного, но оно преследовало его с самого момента, когда флот вошёл в систему. Он внимательно просмотрел планы, последние донесения разведки о защитниках планеты и их последней известной дислокации, проверил склады припасов, снаряжения и запасных частей, он даже дошёл до того, что просмотрел сведения о последних переводах людей в подразделения, находящиеся в данный момент под его командованием. Но он не смог обнаружить, что было не так.

И всё же он чувствовал зуд между лопатками, который за десятилетия военной службы превратился в знак, что он упустил что-то важное. Пожав плечами, будто физически попытавшись избавиться от ощущения, Амелио выбросил эти мысли из головы. В конце концов, он и его войска захватили все свои основные цели. В чём же тогда была проблема?

Стоя во главе стола, за которым сидели его офицеры, он постучал костяшками по поверхности из прессованного картона, призывая собрание к порядку. Вокруг него собрались полковые и бригадные командиры вторгавшихся войск, и их помощники. Хотя эта встреча оторвала их от прямого командования своими подразделениями, Амелио считал очень полезным составление планов при личной встрече. Такие собрания позволяли им все тесно взаимодействовать, кроме того, он извлекал много информации, наблюдая за тонкостями мимики и жестикуляции офицеров. Этого для него было достаточно, чтобы игнорировать любые жалобы о том, что это отнимает слишком много времени, предназначенного для выполнения текущего задания.

Слева от него сидели генерал-лейтенанты Линтон Такер, Райе Сэмюэльс и Иван Берщ, командиры бригад его ПБГ. Он вверял им собственную жизнь бесчисленное множество раз.

Места вокруг дальнего конца стола занимали генералы Сет Миллер, Эмелин Джонс, Эмма Лэзенби и Франк Дженкинс, командиры риджбрукского ополчения марки Капеллы. Хотя Амелио изначально скептически относился к их включению в оперативную группу, до сих пор ополчение и его командиры выполняли задания, которые он им давал. Что более важно, они были полностью преданы архонт-принцессе.

Справа от него находились офицеры 11-го Авалонского гусарского полка, чей командующий, генерал-гауптманн Джастин Либо, вечно выглядел самодовольно, что всегда безуспешно пытался игнорировать Амелио. За Либо сидели генералы Робин Ким, Сафрон Гэйл и Эйс Кросби, командиры бригад 11-го полка. Помощники генералов заняли стулья вдоль стен, а собственный помощник Амелио сидел в готовности за стенографической машиной в углу. Амелио был большим сторонником записи каждого слова на подобных встречах. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

– Господа, что у нас? – спросил он.

Сет Миллер потянулся вперёд и надавил кнопку в панели стола, активируя небольшой голопроектор, установленный в центре. Бело-голубой шар с тонкой полоской зелени на экваторе, медленно вращаясь, поднялся над столом – изображение Нью-Сиртиса. Он пробежался ещё по нескольким кнопкам, что заставило проявиться на поверхности планеты три квадрата цвета Лиранского Альянса.