Прямо за углом - Эдуард Катлас

Благо, не было не только зверей, но, соответственно, и хищников, так что прятать припасы требовалось только от погоды и гниения.

Я взял сушеной рыбы на пару дней. Тащить с собой много еды смысла не было — накормят всегда и везде. По дороге до соседей, за время, пока Отшельник здесь жил, он оборудовал пару маленьких стоянок, где можно было передохнуть, и где оставался запас сухого топлива и немного еды.

Но снасти я взял. Снасти в мешке лежали всегда. Несколько грубо сделанных кузнецом крючков, некое подобие лески в мотке — наверное, вершина творчества местных мастеров, умеющих творить из разных видов водорослей просто чудеса. К железным крючкам я добавил костяные, заточенные и обработанные крючки из рыбьей кости. Я обычно использовал их тогда, когда нужно было взять рыбу помельче, хотя ходили рассказы о гигантах, вытащенных из моря с помощью крупных костяных крючков.

Большую часть содержимого своей ниши Отшельник забрал с собой. Все, что осталось, он аккуратно выложил на каменную столешницу, чтобы было понятно, что я могу этим пользоваться. Два куска гематита пришлись как раз кстати — полтора килограмма лишнего веса, но кузнец оторвет их с руками. Обычно мы тащили к нему любой найденный на поверхности камень, даже с небольшим содержанием железа, а тут — это были почти как драгоценные камни.

Из сложенного в углу набора рыбьих костей взял пару поинтересней. Места они не займут, высохшие — весили всего ничего, но и стоили по местным меркам невысоко. Тем не менее, это было хорошей разменной монетой — ценилась правильная форма, возможность сделать из кости рукоятку, или ложку, или любой другой предмет быта.

Взял небольшой растрескавшийся кусок глины. Сама по себе глина не стоила ничего, набрать ее можно было почти везде, или, в крайнем случае, добыть из суглинка. Просто этот кусок был голубой, и я знал, кому он придется ко двору.

Взял нож. Грубое железо и костяная рукоять. Хороший, надежный нож для всего, который пережил много других вещей. Перед прыжком я смазал его рыбьим жиром, так что теперь пришлось оттирать, потому что вонял он жутко. Даже привычные местные вряд ли бы стали есть из-под такого ножа. Но нож был ценен, и не давать ему ржаветь было важнее, чем некоторые неудобства.

Пособирал еще разные мелочи, которые ценились везде. И отправился в дорогу.

* * *

Я выступил на рассвете. До следующего обжитого места было часа четыре пути хорошим шагом, и при хорошей погоде. Но погода здесь менялась быстро, а не перегоне было всего пара небольших стоянок без выхода к морю, на которых можно было переждать непогоду и отдохнуть, но ночевать в них было бы неуютно.

Да и с хорошим шагом по камням, скалам и осыпям могли возникнуть проблемы.

Солнце, или местная звезда, вставало у меня за спиной. На рассвете, идя вперед, я отбрасывал длиннющую тень впереди себя. Но солнце вставало быстро, и эта тень укоротится, не пройдет и получаса.

Я двигался размеренно, ни быстро, ни медленно. Зона вокруг жилища отшельника напоминала дикий пляж. Прямой выход к морю, песок, волны, плещущиеся о берег. Это было хорошее место для жилья, такие вдоль берега были наперечет. Если такое место пустовало — значит, что-то случилось.

В данном конкретном случае — случилось желание Отшельника все же найти себе жену.

Я шел по берегу. Ни быстро, ни медленно. Нужно было обойти соседей. Семью, делающую одежду. Кузнеца с сыном. Семью горшечников с сыном и малюткой-дочерью, взросления которой не дождался Отшельник. Старика. Соборное место. Семью с двумя сыновьями на переправе. Дальше реки я не собирался, добраться до переправы, и все.

Я шел один, на многие километры один на этом берегу, во многих часах ходьбы до ближайших людей. Солнце светило мне в спину. Пара наиболее ярких звезд еще была видна на горизонте. Слева мерно шумел океан, наполненный водорослями, рыбой, и, наверное, чудовищами. Справа на много дней пути простирался безжизненный континент.

Хороший мир.

I. Глава 8. Время подумать

Лодки здесь не в ходу. Дерева нет, попытки смастерить что-то многослойное из водорослей, наверное, могли бы увенчаться успехом, но мы жили вдоль берегов океана. Легкая юркая нестабильная пирога никак не предназначена для тяжелых угрюмых океанских волн. А на что-то покрупнее здесь просто не было материалов. Да и людей.

Поэтому длинный переход до поселений на той стороне разрыва, я, вслед за Отшельником, преодолевал полностью пешком.

Я обошел всех соседей, как и планировал. Они подтвердили, что Отшельник отправился через пустошь. Лучшее, что я мог придумать, это отправиться вслед за ним.

Отшельник был неплохим парнем и хорошим соседом, но не то, чтобы я шел на его поиски. Тем более, его ждала трудная, но не невозможная дорога, и в беде он не был. Мною двигал другой резон — с учетом всего происходящего в других мирах, сидеть на месте было не слишком то умно.

Что-то надвигалось. Надвигалось, наверное, на всех шагающих, но в данном случае я больше думал о том, что это что-то надвигается в том числе и на меня. Не зная ровным счетом ничего об угрозе, самое лучшее, что я смог придумать, — не становиться неподвижной мишенью.

Так что поход Отшельника — лишь хороший повод. Он пошел, пошел и я. Вслед за ним. Возможно, где-то это поможет мне в пути. Хотя бы даже знание того, что кто-то уже недавно прошел впереди.

Недавно Старик ткнул скрюченным пальцем на карту, высеченную на стене Соборного места. Ту ее часть, которая уходила вдоль берега на рассвет. Кто и когда сделал эту карту, и кто ее обновлял — не было понятно, но это был единственная информация о тех краях.

«- Первое известное поселение на той стороне пустоши — оно на реке, на дальнем ее берегу. И у него чуть выше есть мост, не у самого берега, но недалеко. Можно перейти. Поселение, рассказывали, было небольшое, но стабильное. Всегда в нем жили люди, хоть и на краю пустоши. Но река, хороший пляж, пойма. Люди жили, обустроили все, но дальше в нашу сторону стоянок не делали. Дальше как раз места не очень приятные. Дойти можно. Все доходили, но это не значит, что путь простой».

И это все. На карте были выбито несколько стоянок вдоль пути, явно недостаточно на переход в десятки дней, да и эти стоянки были отмечены