Хроники мегаполиса (сборник) - Марина Дяченко

Женька ударил мимо удивленного вратаря, в левый верхний угол. Мяч прошел под перекладиной и ударился в сетку с такой силой, что ограда задребезжала.

– Один-один, – удовлетворенно сказал букмекер.

– Оба-на, – пробормотал кто-то из пэтэушников. – Кирюха, держи этого шкета, если он еще раз забьет…

А, подумал Женька мстительно. Держи, как же…

Ему довольно-таки точно паснул Леха – Женька подхватил мяч и рванул к воротам, когда по ногам ударили будто дубиной. От неожиданности Женька вскрикнул, потерял мяч, и уже без мяча получил еще раз – по щиколотке.

От боли потемнело в глазах. Никто не думал останавливать игру – костоломы уже толкались к противоположных ворот, и рядом с Женькой никого не было – тот, кто бил, успел смыться.

По асфальту перед глазами полз муравей. Совершенно не понимая, что через минуту-другую на него обязательно наступят…

У ворот радостно заорали пэтэушники – Буца пропустил гол.

Женька сжал зубы, сперва похромал, потом побежал. Костоломы колотили сильно и по-дурному, будто протезами; Женька перехватил мяч, паснул парню, ожидавшему на фланге… этот парень, пожалуй, самый толковый из них, мог бы, мог бы…

Додумать ему не дали. Толчком сшибли с ног, бросили на асфальт, не давая добраться до мяча.

Он встал.

Дима стоял за опрокинутой баскетбольной стойкой. За лежащим на боку щитом, из которого жалобно торчало ржавое кольцо без сетки.

Женька рехнулся. Что там за история с этой украденной формой… Какого черта… Его заставили играть? Стоит ли какая-то форма… Да что же они делают!..

Сына снова сшибли. Нагло, уверенно, без правил.

Игра без правил.

Почему я стою, спросил себя Дима. Позвать, остановить, забрать домой… Ох, не пройдет этот номер. Грань, за которой папин голос еще служит для сына серьезным раздражителем, давно перейдена. И по возрасту, да и… Что уж там говорить.

Женька встал. У него было маленькое, бледное, очень злое лицо; он вообще казался очень маленьким среди этих переростков – они хватали его за футболку, били по ногам, толкали всей своей немалой массой…

Они ничего не могли с ним сделать.

Женька забил. И еще.

Среди парней в желтом начались свои разборки. Кто-то был виноват, кто-то пропустил, кто-то не так сыграл; мат-перемат стоял до неба, как оглобля.

Краснощекий парень в воротах Женькиной команды исполнял одновременно роль сектора болельщиков – прыгал и орал невразумительно, но бодряще.

Женьку снесли снова.

Он снова встал.

И – в следующую минуту – забил.

– Все! – заорал парень в воротах. – Пять-два, спускайте воду!

Сидевшие на скамейке парни завопили и заулюлюкали; кто-то пожимал кому-то руку, кто-то был явно доволен, кто-то не скрывал досады. Парни в желтом топтались на площадке, все еще выясняя отношения; на них уже не обращали внимания.

Дима смотрел на Женьку.

Он видел, как он идет к площадке, ровно идет, стараясь не хромать. Останавливается перед длинным парнем в куртке с красным быком-»Чикагобуллсом» на спине, что-то говорит, едва разжимая разбитые губы.

Тот переспрашивает.

На Женькиных бледных щеках проступает румянец; он повторяет свой вопрос, парень в куртке с красным быком пожимает плечами. Разводит руками, смеется, что-то спрашивает у приятеля; Женька сделал еще один шаг, и лицо у него было такое, что Дима сразу вышел из-за щита.

Женька его не заметил.

– Ты обещал! – кричал сын уже со слезами в голосе. – Вы же мне обещали, гады!

– Ты фильтруй базар, – угрожающе протянул парень с быком на спине. – За такие слова…

– Вы мне обещали отдать форму!

– Какую-такую форму?! Мы в глаза никакой формы не видели, пошел ты на фиг!

Женька всхлипнул и схватил парня за куртку. Парень сбросил его руку и оттолкнул так, что мальчишка еле удержался на ногах.

– Хлопцы, гля на этого сцыкуна, тут еще права качает…

Дима уже бежал. Дверь на площадку была с противоположной стороны, но железная сетка прорвалась во многих местах, и Дима легко протиснулся в прореху.

Парень с быком оказался почти одного с ним роста.

– Слушай, – Дима старался говорить спокойно. – Или отдавай ему форму, или…

Пацаны вокруг притихли – от неожиданности. Парень с быком насупился:

– Чего надо? Иди себе, дядя…

Дима протянул руку и крепко взял парня за плечо:

– Где форма? Ну-ка, побежал, принес, слышишь?!

– Да пошел ты на фиг! – выкрикнул парень, вырываясь. – Какую, бля, форму?

– Эй, в чем дело? – один из мужиков, сидевших на скамейке, поднялся, другой остался сидеть, но оба смотрели на Диму.

Совсем рядом, за спиной, был Женька. Дима чувствовал его взгляд.

А если ошибка? Если этот пацан с быком на спине действительно не имеет к Женькиной форме никакого отношения?

Дима обернулся. Женька был очень бледен, маленький бледный мальчик с обветрившимися губами.

– Женя, это он тебе обещал отдать форму?

Вокруг протестующе заматерились.

– Это ОН? – переспросил Дима.

– Мужик, чего надо? Иди отсюда, пацаны играют в футбол, чего ты лезешь? – тот, со скамейки, уже стоял рядом.

– Он у моего сына форму…

– Да какую форму?! – взвизгнул переросток. – Ты, дядя, уху ел…

Выворачиваясь, парень лягнул Диму по колену. Дима не почувствовал боли, схватил за ускользающий воротник…

Его ударили по ноге. И сразу еще раз ударили; в следующую секунду мужик ухватил Диму за грудки, от резкого движения рукав его куртки поддернулся, обнажая синеватую татуировку. Дима рванулся…

– Ах ты сука?! Ты на кого руку поднимаешь?! – рявкнул мужик…

На специальных зажимах им вынесли рентгеновские снимки, мокрые, блестящие, как дельфинья шкура:

– Несите доктору, пусть опишет…

Дима прекрасно помнил, как выглядят спрятанные Ольгины слезы. Затертые, тщательно запудренные, их мог разглядеть только человек, хорошо знающий Олю…

Ольгу, поправил он себя.

За ухом у Димы надулась шишка, из рассеченной брови постоянно что-то сочилось, колено не желало сгибаться. Женька был весь в синяках, собранный, очень сосредоточенный; сильнее боли его донимал страх перелома.

– …Нет, перелома нет. Отечность – за счет сильного ушиба… Повреждены связки. Мы можем наложить гипсовую повязку…

– Гипс?! – взвился Женька. – Но ведь перелома нет!

Дяденька-травматолог глянул на Женьку из-под очков:

– Ты же хочешь, чтобы зажило без последствий?

– Мне играть надо, – сказал Женька тихо. – У меня первенство… Мне нельзя гипс!

Травматолог перевел взгляд на Ольгу:

– Вы мать, решайте… Что до вас, молодой человек, – это Диме, – то сотрясения, на ваше счастье, тоже нет, легко отделались…