Бескрылый дракон - Big wolf

вздумай на неё смотреть. Это уже начинает переходить все рамки. Да, давай начистоту. Это пиздец как далеко за рамками».

За соседним столом когтевранцы, кажется, предпочли съесть на завтрак детей Пожирателей Смерти, потому как они неотрывно косились и бросали друг другу многозначительные взгляды, полные презрения.

«Зашибись. Этот пиздец будет продолжаться всю жизнь?»

«Хотя какая разница? Ты свалишь. Будешь в бегах. Не долго осталось терпеть».

— Пэнси? Как спалось сегодня? Что-то ты немногословна, — спросил Блейз.

      — Хорошо, — коротко ответила Паркинсон, что было на неё совсем не похоже.

      — Что, зубрилка снова не давала спать?

      — Нет. Я же сказала хорошо, — Паркинсон посмотрела в сторону стола Гриффиндора. Оттуда послышался смех. Блейз прищурился и, проследив за взглядом девушки, ответил:

      — По ним и не скажешь, что войну прошли. Так ещё и Герои.

      — Слушай, Забини, если внешне всё выглядит нормальным, это не значит, что оно таковым является! — процедила Паркинсон, сквозь зубы.

      Малфой поднял на неё глаза:

      — Что ты этим хочешь сказать?

      — Я видела сегодня Грейнджер.

      — Ну мы тоже её видим, — усмехнулся Забини.

      — Нет! Я видела её без всей этой мишуры. То, как она выглядит в реальности… пугает. Драко, её что, мучали в Малфой-Мэноре?

      Драко молчал. Воспоминания из родового поместья предстали перед его глазами. Её хрупкое тело и истошный вопль. Парень зажмурился, чтобы отогнать мысли.

«Она сейчас здесь. Всё закончилось».

Малфой обернулся, чтобы взглянуть на гриффиндорку в подтверждение своим мыслям, и замер. Тёплая карамель поймала серо-голубой омут его глаз и держала, как дьявольские силки. Она смотрела на него, не отрываясь, всего секунду, но слизеринцу показалось, что это была вечность. И тут. Гермиона легонько кивнула ему в знак приветствия. Драко буквально чуть не упал со скамейки, но совладал с эмоциями.

«Она здоровается со мной? Салазар, найди меня и приведи в чувства. Эта девушка сведёт меня с ума!»

«Отвернись! Просто отвернись! Игнорируй её!»

— твердил разум.

«Ты же обещал, Малфой. Да что с тобой, дружище?»

«Не могу»,

— сопротивлялось что-то внутри, и он сдавленно кивнул в ответ. Она едва заметно улыбнулась, и Драко резко отвернулся.

«Ты в жопе. И если не прекратишь, то утонешь в ней бесповоротно».

«Тебе пиздеца в жизни не хватает?»

«Думай об отце и своём задании».

«Ты страдаешь хренью»,

— разум напомнил инцидент прошлой ночью, и Малфой напряжённо стиснул скулы.

      Весь день Драко с Блейзом провели в библиотеке, выполняя задания по истории и трансфигурации.

      — Старуха никогда не оставит нас в покое! — простонал Забини.

      — Мне ещё алхимию выполнять, — ответил Драко.

      Но мысли парня были заняты поиском вариантов, как разговорить эльфов.

«Может, Империо? И всё… Делов-то… Но вдруг палочку проверят перед судом отца на непростительные? Нет, не пойдёт».

«Что бы такого придумать?»

— Ты какой-то рассеянный. О чём мысли? — спросил Забини, тем временем рассматривая за спиной Драко кого-то.

      — Блейз, как заставить эльфа говорить?

      — Они вроде наделены этим талантом, — задумчиво ответил он.

      — Да я не об этом… Как заставить рассказать кое-что важное?

      — Ммм… Подружись с ними. Пару ласковых слов, и они начнут вилять ушами, если, конечно, ты не собираешься навредить их хозяину.

      — Это… свободные эльфы, и отношения у нас не заладились, — процедил Драко.

      — О, эта новая субстанция мне вообще не понятна. Спроси у Грейнджер. Она же организовывала какое-то ГОВНО, — ухмыльнулся Блейз.

«ГАВНЭ! И как я не подумал? Гриффиндорская зубрилка же, что-то там, боролась за права эльфов и добивалась свободы эльфам Хогвартса. Они явно должны её обожать!»

«Нашёл. Я, кажется, нашёл решение. Она спросит у них».

«Так стоп! А нахера ей это? Это же всезнайка Грейнджер. Она по-любому спросит о том, что и зачем ты ищешь».

«Не скажешь же ты ей, мол, я хочу дать сбежать своему отцу-Пожирателю. Блять».

«Ну и для чего я могу искать часы? Часы…»

«Она же девушка. Гриффиндорка… Значит, надо что-то душевное придумать».

«Я ищу родовые часы Малфоев, которые передаются от отца к сыну из поколения в поколение».

«Зачем?»

«Потому что хочу, чтобы после его смерти у меня осталась частичка его. Чтобы род Малфоев продолжал жить, несмотря ни на что»,

— Драко несколько раз мысленно прокрутил в голове эту версию и утвердительно кивнул.

«Хуёво, но подходит! Звучит очень сентиментально и в принципе похоже на правду».

«Грейнджер сама сказала, что у меня в долгу. Вот, вместо этого я попрошу её разговорить эльфов».

«Но, Драко, чтобы всё выглядело убедительно, она должна доверять тебе. Нужно сблизиться с ней, быть дружелюбнее»,

— это явно говорил не разум, но Малфой предпочёл не давать себе отчёт в этом.

«Да куда ещё дружелюбнее, блять? Ты спас её. Это уже ахереть какой белый флаг».

«Даже если ты и являешься её долбаным спасителем, этого недостаточно, чтоб она поверила в твою хилую историю о часах. Чтоб она ничего не заподозрила, нужно подружиться и втереться в доверие»,

— скептик в нём не умирал, наверно, никогда.

«Так что включи своё очарование и давай. Ты же знаешь, как это действует на девчонок».

«Ну, и признайся себе, ты сам этого хочешь, без всяких запретов, быть к ней ближе»,

— сказало сердце, и Драко показалось, что в него ударили Петрификусом. Спорить было бесполезно.

      Он хотел этого. Действительно, хотел. Всем своим существом. И хотел, кажется, уже очень давно, но постоянно себя останавливал. А позорный сон прошлой ночью — только яркое тому доказательство. Она всегда была для него чем-то недоступным, невозможным, запретным, но таким желаемым. А потому и таким ненавистным.

«Сейчас у тебя есть веская причина быть с ней рядом. Это для спасения отца».

«Шикарно. Крутые оправдания. Трахать ты её тоже для спасения отца будешь?»

— саркастично выдало сознание.

«Блять. Я, сука, сам себе враг. Да, поистине счастлив, наверно, тот человек, чьи мысли не стоят одновременно по обе стороны баррикады!»

«Всё. Ладно. Хер с этим. Сдаюсь. Я хочу её. Из любопытства. Просто так».

«Я просто использую её! И всё. Возможно, получу физическое удовольствие от процесса. Это не критично. Всё равно после суда я с семьёй исчезну. Буду в бегах. Возможно, мы никогда больше и не увидимся».

«Так что я просто утолю своё любопытство и исчезну».

«Да, и ничего больше. Запретный плод сладок. Вот и всё! Трахну её, и она перестанет быть чем-то неизведанным и непонятным. Делов-то!»

— Малфой