Я вырубила его одним ударом - Джессика Франсес

И последняя фотография — я, держащая Дженсена. Он крепко спит в моих объятиях, пока я смотрю на него сверху вниз. По всему дому у меня висит много фотографий меня и моих друзей, включая тех, с кем я уже не общаюсь. Некоторые из них либо со школы, либо с колледжа, но фотографии людей, стоящие в моей спальне — это моя семья.

— Дек? — спрашиваю я, когда он ставит фотографию обратно, и выражение его лица становится ещё более замкнутым.

— Я отвезу тебя к себе домой и устрою тебя там. А потом займусь флористом и выясню, что здесь происходит.

— А? — глупо бормочу я. Поехать к нему домой?

— Пошли отсюда, — он проходит мимо меня, и я поспешно иду за ним, а он, похоже, не собирается объясняться.

— Что ты имеешь в виду? Я у себя дома.

— Ты действительно хочешь остаться здесь, зная, что кто-то смог без проблем проникнуть в твой запертый дом? — он ненадолго останавливается и смотрит на меня, приподняв бровь, как будто ждёт, когда я перестану тратить его время.

Ладно, я определённо не могу тут спокойно оставаться.

— Но как ты можешь гарантировать, что никто не вломится в твой дом?

— У тебя есть идея получше? — он поворачивается ко мне спиной вместо того, чтобы ждать моего ответа, и проходит в мою некогда просторную гостиную, которая теперь захламлена и пестра.

— Да! И даже несколько! Я могу остаться у Джоуи! — хотя, поскольку он, скорее всего, собирается расстаться с Кей, что будет либо быстрым и безболезненным, либо затянутым и, возможно, даже будет секс на прощание, я не жажду быть в доме в этот момент. — Или поехать к Синтии, — продолжаю я. Однако, поскольку она живёт с Ванессой… да, я не хочу больше проводить с ней время. — Или… — я не могу остановиться у Зандера и Авы, так как они в отъезде, и я почти уверена, что Зандер установил такую сигнализацию, что даже мышь не пробежит, без приезда спецназа. И что же мне остаётся? — Я могу остановиться в отеле или в одном из домов моих родителей, — наконец, заканчиваю я. Хотя, поскольку я окончательно рассорилась с мамой перед отъездом, это тоже не вариант.

— Или, — он подчёркивает это слово до раздражающей степени, — ты останешься со мной. И поскольку мы оба чертовски страдаем от похмелья, мы не будем тратить время на споры об этом.

— Это даже не настоящая причина.…

— Саша! — рычит Деклан, и я замолкаю.

Я всё равно считаю, что остаться с Декланом это экстремальный шаг вперёд, но, честно говоря, я не могу утруждать себя спорами. У меня сильное похмелье, а теперь я ещё и испугалась того, что все это значит, поэтому я просто киваю и выхожу вслед за ним. Нельзя сказать, что после оплаты рейсов на свадьбу у меня осталось много сбережений, так что отель в любом случае не самая лучшая перспектива.

Деклан поднимает мой чемодан и несёт его обратно к машине, и это решает проблему с тем, какую одежду мне носить, пока я живу у Деклана.

Я запираю свой дом, хотя сейчас это кажется немного бессмысленным, и направляюсь к пассажирской стороне его машины, но тут мне в голову приходит интересная мысль, заставляющая меня немного больше хотеть пойти с Декланом.

Я понятия не имею, как выглядит его дом. Как он избегал меня, так и я избегала его. Хотя, надо заметить, что я всё равно приглашала его на разные мероприятия, он просто никогда не появлялся. Однако я не получала от него приглашений, вероятно, потому что я бы всё равно не пришла.

Это заставляет меня задуматься, как выглядит дом Деклана.

Я знаю, что он живет в квартире, и что она недалеко от старого жилья Зандера.

Я не могу отделаться от мысли, что могу немного узнать Деклана, увидев его дом.

Моя голова до сих пор раскалывается, и все же разум до сих пор обеспокоен новой дилеммой, и меня опять тошнит, но я также понимаю, что немного взволнована.

Я много думаю, чего ожидать, и мысли в основном сосредоточены на холостяцкой берлоге. Наверно, там будет беспорядок, с грязной посудой, почти пустым холодильником, где единственные обитатели — пиво и несколько контейнеров для еды на вынос.

Я думаю о темных тонах, торжеством комфорта над стилем и об огромном экране телевизора. Я думаю о каком-нибудь бильярдном столе или какой-нибудь игровой системе. Я думаю о неубранной кровати с одеждой, брошенной поверх переполненной корзины. Если и есть какое-то произведение искусства, то, скорее всего, в женском облике.

Я смотрю на Деклана, пока он ведёт машину, и думаю, насколько он красив. Я знаю, что он сумел очень быстро довести меня до оргазма и определённо отлично обнимается. Интересно, скольких женщин он приводил к себе домой? Должна ли я ожидать, что наткнусь на бюстгальтер или трусики? Презервативы во всех мыслимых укромных уголках? Должна ли я предполагать, что он будет продолжать вести себя так же, даже если я буду жить с ним?

Очевидно, что произошедшее между нами раньше теперь мертво и похоронено. Теперь, когда мы вернулись в Чикаго, у нас нет никакой возможности поддерживать какие-либо отношения. Даже сексуальные. Хотя теперь, когда я узнала его с этой стороны, я жалею, что мы не насладились друг другом, пока у нас была такая возможность.

Однако факт остается фактом: мы слишком много ссоримся, чтобы ладить на каком бы то ни было уровне, и между нами определённо слишком много багажа прошлого. Я думаю, что даже остаться друзьями было бы очень трудно.

— Мы приехали, — прерывает мои мысли Деклан.

Я окидываю взглядом неприметное здание, не вижу швейцара, внутри всё чисто, и пожилая дама, приветствующая нас у двери, тепло и дружелюбно улыбается.

— Как давно ты здесь живёшь? — я пытаюсь разорвать странную атмосферу между нами, поскольку чем ближе мы подходим к его квартире, тем страннее всё ощущается.

Это ведь не так уж и важно, правда? Друзья делают это постоянно. И хотя мы не друзья, мы по сути семья. Деклан просто хороший, порядочный парень. Он сделал бы тоже для Зандера или Джоуи, и это не имело бы большого значения. Нет необходимости раздувать это в нечто большее.

— Пять с половиной лет. Я переехал сюда после того, как начал работать на Зандера, — отвечает он, кладя руку мне на поясницу, чтобы подтолкнуть вперёд.

Ладно, не интимное прикосновение, а просто дружеское.

Не зацикливайся и не делай всё странным, Саша!