Дети не вернутся - Мэри Кларк

Когда выключилось электричество, Уиггинсы закрыли магазин и вернулись домой как раз к пятичасовому выпуску новостей, который они смотрели по телевизору на аккумуляторах.

— Этот человек кажется мне знакомым, — сказала миссис Уиггинс.

— Ну конечно, — фыркнул ее муж.

— Нет… не совсем… В нем есть что-то такое… Он так наклоняется вперед… Некрасивый какой-то.

Джек Уиггинс пристально взглянул на жену.

— А я как раз думал, что он может вскружить голову молоденьким девицам.

— Он? А, ты имеешь в виду молодого. А я говорю о другом — о профессоре.

Джек одарил жену снисходительным взглядом.

— Вот почему я не устаю повторять, что хороших женщин-свидетелей не бывает. И надо запретить брать их в присяжные. Никто не говорит о профессоре Хармоне. Он покончил жизнь самоубийством. Речь идет о Леглере.

Миссис Уиггинс прикусила губу.

— Ну да, ты прав. Просто… ну… Муж поднялся.

— Когда будет готов обед?

— Скоро. Хотя как можно думать о еде, когда маленькие Майкл и Мисси… Бог знает где… Так хочется им помочь. Мне все равно, что говорят о Нэнси Элдридж. Она редко приходила в наш магазин, но мне всегда нравилось наблюдать за ней и детьми. Она так хорошо с ними обращалась — не огорчалась, не сердилась, как все эти молодые мамаши. От этого наши маленькие неприятности кажутся такими пустяковыми.

— А какие у нас маленькие неприятности? — спросил Уиггинс с подозрением.

— Ну… — Миссис Уиггинс закусила губу. Прошлым летом магазинные воры причинили им столько бед. Одно упоминание об этом приводило Джека в уныние. Вот почему за весь день она так и не решилась сказать ему о своих подозрениях. Дело в том, что она была абсолютно уверена — утром мистер Пэрриш украл большую банку детской присыпки.

23

Пятичасовые новости смотрели и в скромном доме в квартале от церкви Святого Франциска Ксаверия в Хайаннис-порте. Семья Патрика Кини собралась к обеду. Все глаза были устремлены на маленький переносной телевизор в тесной столовой.

Когда на экране появилась фотография Майкла и Мисси Элдридж, Элен Кини покачала головой и невольно взглянула на собственных детей — Нила и Джимми, Дейдре и Кит… Один… два… три… четыре. На пляже она постоянно пересчитывала головы и молилась: «Господи, только бы с ними ничего не случилось».

Каждый день Элен причащалась в церкви Святого Франциска и обычно ходила на ту же мессу, что и миссис Роуз Кеннеди. Она отлично помнила дни, когда убили президента, а затем и Бобби. Даже тогда миссис Кеннеди приходила в церковь. Ее лицо было отмечено горем, но вместе с тем — спокойно и невозмутимо. Элен никогда не смотрела на нее во время службы. Бедная женщина, она имела право на уединение. Часто миссис Кеннеди улыбалась и кивала, а иногда здоровалась, если им случалось вместе выходить. Как она это выносит? Вот и теперь она думала: как Нэнси Элдридж может это выносить? Особенно при том, что такое с ней уже случалось.

Комментатор говорил, что полиция пытается выследить автора статьи в «Новостях». Элен едва услышала его слова — она решила, что Нэнси не виновата в смерти своих детей. Это просто невозможно. Мать не убивает свою плоть и кровь. Она заметила взгляд Пата и слабо улыбнулась ему — мы счастливы, мой дорогой, у нас все хорошо.

— Он ужасно разжирел, — заметил Нил. Вздрогнув, Элен посмотрела на старшего сына.

Семилетний Нил беспокоил ее. Он был такой смелый, такой непредсказуемый. У него были русые волосы Пата и серые глаза. Он был маленький для своего возраста и переживал из-за этого. Время от времени мать заверяла его: «Папа высокий, и дядя Джон высокий, и ты тоже вырастешь высоким».

И все же Нил был самым маленьким в классе.

— Кто разжирел, дорогой? — рассеянно спросила она, поворачиваясь к экрану.

— Человек, который впереди. Он дал мне доллар, чтобы я забрал его почту в прошлом месяце. Помнишь, я показал тебе записку, которую он написал, но ты не поверила.

Элен и Пат смотрели на экран, где показывали фотографию Роба Леглера, который вслед за профессором Хармоном выходил из зала суда.

— Нил, ты ошибся. Это человек давно умер. Нил обиделся.

— Ну вот, ты никогда мне не веришь. Когда ты спрашивала, откуда у меня этот доллар и я ответил, ты тоже не поверила. Он гораздо жирнее, и волос у него нет, но когда он высунулся из универсала, то втягивал голову, как этот человек. Диктор продолжал:

— …любая информация, даже пустяки… Пат нахмурился.

— Почему ты сердишься, папа? — тревожно спросила пятилетняя Дейдре.

Его лицо прояснилось. Нил сказал: «Как этот человек».

— Потому что иногда я понимаю, как трудно воспитать такую компанию, как вы, — ответил он, проводя рукой по ее коротким вьющимся волосам и в глубине души радуясь, что может к ней прикоснуться. — Выключи телевизор, Нил, — велел он сыну. — А теперь, дети, помолимся, чтобы Бог вернул детей Элдриджей домой целыми и невредимыми.

Элен пробормотала молитву, но мысли ее были далеко. Полиция просила информацию, даже незначимую и пустяковую. Нил получил этот доллар за то, что забрал письмо до востребования. Она отлично помнила тот день: среда, четыре недели назад. Дату она запомнила потому, что в школе проводили родительское собрание и Нил опоздал на обед. Вдруг она кое-что вспомнила.

— Нил, кстати, у тебя сохранилась записка, которую дал тебе этот человек? Ну, та, которую ты должен был показать на почте? — спросила она. — Кажется, я видела, как ты кладешь ее в копилку с долларом?

— Да, сохранилась.

— Принеси ее, пожалуйста, — попросила она. — Я хочу посмотреть имя.

Пат молча наблюдал за женой и, когда Нил ушел, произнес:

— Только не говори, что считаешь… Она вдруг почувствовала себя глупо.

— Ешь, дорогой. У меня просто нервы расшатались. Такие люди, как я, вечно зря отвлекают полицию. Кит, передай свою тарелку. Я отрежу тебе краешек мясного рулета, как ты любишь.

24

Все шло из рук вон плохо, все его планы нарушены. Сначала приперлась эта дура, потом девочка потеряла сознание, придется ждать, пока она очнется, если очнется вообще. Ему надо, чтобы она извивалась под ним, отталкивала его своими ручонками. Ко всему прочему сбежал мальчишка. Где он прячется? Его надо найти.

Казалось, что все ускользает от него. Наслаждение и предвкушение сменились разочарованием и негодованием. Он больше не потел, но одежда была еще влажной и неприятно липла к телу. Даже мысль о больших голубых глазах мальчика, таких похожих на глаза Нэнси, не приносила ему удовольствия.

Если мальчик сбежит, это конец. Лучше прикончить их обоих, как он сделал раньше. В одно мгновение он может избавиться от опасности — зажать рот и нос, чтобы перекрыть доступ воздуха, а потом, через несколько часов, когда начнется прилив, сбросить их тела в пенный прибой. Никто не узнает. Он снова будет в безопасности, ему ничто не будет угрожать, а главное, он останется здесь, чтобы вдоволь насладиться ее муками.

А завтра вечером он поедет на материк. Будет в сумерках бродить по улицам. Какая-нибудь девочка будет гулять одна, и он скажет ей, что он — новый учитель… это всегда срабатывало.

Приняв решение, он почувствовал себя лучше. Сейчас нужно лишь избавиться от опасности. Этот мальчишка — такой же непокорный, как Нэнси… Беспокойный… неблагодарный… хочет убежать… Но он найдет его, свяжет и возьмет полиэтиленовый пакет. Непременно такой же, какой Нэнси могла купить у Лоури. Сначала он задушит мальчика, потому что мальчик — несносный. А потом… девочку… сразу. Слишком опасно оставлять ее в живых.

Ощущение опасности всегда обостряло его восприятие. Как в прошлый раз. Проскользнув из колледжа в торговый центр, он не знал точно, что будет делать. Знал только, что не может позволить Нэнси отвести Лизу к врачу. Он приехал раньше ее, припарковался на дорожке между торговым центром и территорией колледжа. Он видел, как она въезжает, говорит с детьми, идет в магазин. Машин не было. Вокруг ни души. Через мгновение он решил, что делать.

Дети вели себя так послушно. Когда он открыл дверцу машины, они удивились и немножко испугались, но стоило ему сказать: «Быстро, у мамы день рождения — мы ее разыграем», как они безропотно залезли в его багажник. Через секунду все было кончено. Он натянул полиэтиленовые мешки им на головы и крепко держал, пока они не перестали извиваться. В следующий миг он закрыл багажник и вернулся в колледж. Его не было меньше восьми минут. Студенты увлеклись лабораторными опытами, и никто не заметил его отсутствия. Полный класс свидетелей, способных подтвердить его присутствие, если потребуется. А вечером он просто подъехал к пляжу и выбросил тела в океан. В тот день семь лет назад он, не медля, избавился от опасности. Сейчас надо снова избавляться от нее.

— Майкл, выходи. Я отвезу тебя домой к маме. Он стоял в кухне. Поднял фонарь над головой и огляделся. Здесь спрятаться негде. Шкафы слишком высоко. Найти мальчика в этом темном, похожем на пещеру доме с одним единственным фонарем будет бесконечно трудно. Потребуются часы. С чего же ему начать?