Долгожданное признание - Харриет Гилберт

— Да, я разговаривала с ним по телефону день или два назад. Он собирается в Нью-Йорк работать в отделении их банка.

Луиза вспомнила, как после их свадьбы позвонила брату, чтобы рассказать все, что случилось с ней после приезда на Корсику. Он, конечно, был поражен, но все же проявил заботу о ее будущем.

— А как же с твоей работой, Лу? — спросил он. — Ты же всегда была деловой? Надеюсь, ты приняла правильное решение.

— Я никогда не была в Америке, — задумчиво и грустно повторила тетушка Софи. Она начала копаться в своей большой сумке, откуда извлекла несколько пустых бутылочек.

Луиза улыбнулась. Тетушка вовсе была не старой, и вслух она заявила, что собирается прожить до ста лет. Если эта цель зависит от количества пилюль, порошков, таблеток и настоек, которые она ежедневно принимала, то тетушка Софи уверенно шла к намеченной цели!

— А для чего эти таблетки? — спросила Луиза, взяв в руки бутылочку и пытаясь разобрать полустертые слова на латыни.

— Моя дорогая, без них я просто не могу жить! Моя печень не сможет функционировать, если я перестану их принимать! — совершенно серьезно заявила тетушка Софи. — Если вы с Ксавье будете сегодня в Бастии, пожалуйста, купите мне эти таблетки.

Луиза неважно себя чувствовала в последнее время и собиралась провести день спокойно, никуда не выезжая из замка. Но без таблеток тетушка Софи могла довести себя до настоящей истерики, они служили защитой от всех невзгод. И Луиза подумала, что нужно съездить в Бастию сегодня.

— Хорошо, тетушка, я привезу вам ваши таблетки.

— Кстати, тебе не мешало бы купить себе что-нибудь тонизирующее, — заявила тетушка, глядя на Луизу. — В последнее время ты не очень хорошо выглядишь. Я заметила, ты ничего не ела вчера за ужином и не завтракала сегодня…

— Просто мне не хочется есть. Нет, нет, я здорова, — быстро добавила она. Больше всего на свете тетушка боялась заразы. — Все нормально, просто я чувствую себя немного усталой.

— Все равно тебе стоит показаться врачу. Всегда следует следить за своим здоровьем, а ты очень бледная.

Сидя в машине рядом с Ксавье, Луиза вдруг подумала, что ей не стоило ехать за таблетками для тетушки. Ей опять было не по себе, как-то странно поташнивало.

— Ты себя нормально чувствуешь? — Ксавье быстро и внимательно глянул на нее. — Ты какая-то бледная.

— Со мной все в порядке, — твердо ответила она. — Не хотелось бы, чтобы ты так же волновался о здоровье, как наша тетушка!

Ксавье засмеялся.

— Не знаю, тетушка Софи здорова из-за таблеток или вопреки им! Может быть, стоит купить несколько акций ее любимой фармацевтической компании?

— Возможно, ведь сейчас многие доживают до преклонного возраста, — пробормотала Луиза, откинувшись на сиденье. Было так приятно ощущать на лице тепло солнечных лучей. Просто удивительно, какой усталой она себя чувствует в эти дни. Может, стоит на несколько минут прикрыть глаза?

Когда Луиза проснулась, оказалось, что она проспала почти всю дорогу.

— Меня это не удивляет, ночью у тебя столько… ну… разных занятий, что днем тебе нужно поспать.

Луиза покраснела.

— Какая чепуха! Если причина в этом, то ты должен быть более уставшим, чем я!

— Ага! Но ты же понимаешь, что я закаленный… и даже, можно сказать, натренированный. Любовник-дьявол!

— Ты еще и весьма наглый мужчина, страдаешь высокомерием! — сурово заметила Луиза, но не смогла удержаться, и оба заразительно расхохотались.

Они уже въезжали в город, и Ксавье сказал, что ему нужно навестить пожилого джентльмена, бывшего когда-то, ещё при дядюшке, опекуном его поместья, и высадил ее на бульваре Паоли. Когда она закончит свои покупки, то возьмет такси и присоединится к нему в старом городе.

Покупая таблетки для тетушки, Луиза увидела рядом с аптекой вывеску врача и тут же решила зайти.

Врач мог осмотреть ее сразу, и через двадцать минут она услышала:

— Счастлив поздравить вас, мадам, у вас будет ребенок! Конечно, чтобы совершенно увериться, следует сделать кое-какие анализы! — и доктор радостно улыбнулся Луизе.

Позже, вспоминая этот день, Луиза не могла восстановить какие-то провалы в памяти. Она не могла припомнить, например, как она очутилась в кафе на Пляс Сент-Николас. Сидела, уставившись на бокал холодного лимонада, почти ничего не соображая и не видя.

Будет ли счастлив Ксавье, неизвестно. Но она была в шоке! Не рада или расстроена, просто в шоке! Почему-то в голове не укладывалось, что это возможно. Ксавье, правда, говорил, что хочет нормальную семью, но это казалось таким далеким и туманным, что Луиза и не пыталась ничего обдумывать.

Откинувшись на стуле, она положила ставшую слабой руку себе на живот. Нет, конечно, она не выглядит беременной. Более того, она ничего не чувствует! Может быть, врач ошибся? Ведь мог же он ошибиться? Если это так, то лучше пока ничего не говорить Ксавье, сказала себе Луиза. От волнения она начала дрожать всем телом.

Луиза ничего не имела против детей. Она просто ничего о них не знала. Если сказать правду, то она никогда не задумывалась о том, что у нее будут свои дети. Всегда казалось, что до этого еще слишком далеко. Что со временем, когда добьется успеха, выйдет замуж, тогда… Но сейчас?.. С карьерой все было кончено, и она была замужем… Да, так сложно сразу во всем разобраться!

Луиза несколько пришла в себя и нашла такси. В доме, где ее ждал Ксавье, у нее не было возможности поговорить с ним. Распрощавшись с хозяином, они решили пообедать перед обратной дорогой. Ксавье повел ее в обычную таверну, где было дымно и темно, место, не похожее на те, куда он ходил обычно.

Они сели за столик в углу, и он заказал для нее зимину — местный рыбный суп, посыпанный сверху мелко натертым сыром и гренками. После супа ей стало немного лучше. Ксавье сказал, что сегодня вечером они смогут послушать пагиэллу, и стал рассказывать, что эта песня, как и вочеру, которую они слышали на музыкальном фестивале в Олетте, исполняется в уникальной старинной манере традиционного корсиканского пения. Поют ее только мужские голоса. Поют очень редко и только в самых отдаленных частях острова.

Луиза пыталась сосредоточиться на его рассказе, но ничего не понимала. Мозг сверлила навязчивая мысль: если она беременна, то окончательно и бесповоротно оказалась в ловушке!

Теперь уже слишком поздно ругать себя. Надо было предохраняться. Это была ее проблема, и будущий ребенок ни в чем не был виноват. Теперь все пути к избавлению от Ксавье для нее закрыты. Она окончательно и бесповоротно была в западне — из-за своей любви к Ксавье и рождения будущего ребенка. Она уже не могла избавиться от брака с человеком, который не любил ее.