Обманутая любовь - Лаура Тейлор

«Я сама!» — запротестовала она, боясь, что потеряет над собой контроль, как только Крейг дотронется до нее.

Он многозначительно посмотрел на ее ноги, затем подхватил и понес Челси к машине, которая стояла неподалеку. Крейг усадил ее, закрыл дверцу, но не отошел.

Она нашла ключи и, опустив стекло, на прощание сказала: «Я не жалею, что приехала сюда».

«Я думаю, что это было неизбежно», — холодно произнес Крейг. Челси хотелось сказать, что он совершает огромную ошибку, отталкивая ее, но вместо этого проговорила: «Не надо меня больше ненавидеть, Крейг. Я не вынесу этого». Он резко кивнул. «Ты все взяла?».

«На этот раз я налегке», — слабо улыбнулась она, вспомнив свою привычку набивать чемоданы, отправляясь на уик-энд или в отпуск во время их совместной жизни. «Раньше ты обвинял меня в том, что я превращаю тебя в мула, навьюченного вещами».

«Не надо, Челси. Прошлое не вернешь, нашей совместной жизни больше не существует. И чтобы ты ни делала, чтобы ни говорила, вернуть ничего нельзя».

Она закусила нижнюю губу. Его слова окутали ее, словно саван. Челси включила зажигание, и дорогая немецкая машина заурчала.

«У тебя достаточно бензина, чтобы доехать? Деньги есть?».

«Все в порядке и там, и там», — прошептала она, потрясенная тем, что его вопрос прозвучал, как вопрос мужа.

Крейг с какой-то поспешностью отступил назад. «Ну, теперь тебе лучше отправляться».

«Крейг?» — окликнула она его, когда он повернулся, чтобы уйти.

Крейг остановился, не глядя на нее.

«Что, Челси?» — резко спросил он.

«Ты будешь время от времени давать о себе знать? Может мы сможем видеться хотя бы раз в два-три месяца и поговорить за чашечкой кофе? Ведь раньше мы были друзьями», — напомнила Челси.

Она сразу же заметила, что Крейг не пытается скрыть недовольство. Хотя он и промолчал, но холодное выражение его глаз и сжатые губы, сказали больше любых слов. Челси вздохнула, больше злясь на себя, чем на него. «Я должна была бы знать, что не следует просить тебя об этом».

«Но если ты знаешь это, то почему делаешь?» Крейг переминался с ноги на ногу, всем своим видом давая понять, что ему не по себе от того, что она просит невозможное. «Нет необходимости видеться. Я не изменюсь, а ты не сможешь жить по моим законам».

«Я не прошу тебя измениться».

«Ты просишь простить тебя и верить тебе, Челси. С таким же успехом ты можешь просить меня броситься под грузовик. Но этого не случится. Никогда!».

Пытаясь сохранять спокойствие, Челси продолжала настаивать.

«Я просто прошу тебя подумать о том, какие преимущества ты будешь иметь, если отбросишь прошлое и обратишься к будущему».

«Тогда прежде всего оставь меня», — подвел он черту. — Твое присутствие не дает мне свободно дышать». Чувствуя себя опустошенной, она нашла в себе силы встретить его тяжелый взгляд. «Даже если мы больше никогда не увидимся, я действительно рада, что приехала к тебе и рада, что мы провели это время вместе. Береги себя, Крейг. Я буду скучать и буду думать о тебе».

«К черту!» — взорвался он, приближаясь. «Я не могу сделать то, что ты хочешь! Я не могу стать тем, кем ты хочешь, чтоб я стал» И ударил кулаком по ее машине. «Это просто невозможно! Я собираюсь сжечь этот дневник, потому что сойду с ума, если мне придется все переделывать». Наклонившись, Крейг схватился за стекло. «Почему ты не можешь понять?».

«Нет, я понимаю», — упрямо настаивала Челси. Ее сдержанность исчезла. «Я прекрасно знаю, чем ты рискуешь, вскрывая старые раны. Я заново прожила все те ужасные месяцы, но хочу, чтобы ты исцелился, Крейг, а исцелиться — это значит прочитать дневник, чтобы уничтожить то, что было тебе сделано. Сделай это для себя, не для меня, а я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь тебе восстановить справедливость. Мне все равно, что пострадает репутация отца, на его счету слишком много преступлений. Ты решишь, как тебе поступить, а я все время буду на твоей стороне, конечно, если ты захочешь. Ты заслужил, чтобы публично было восстановлено твое доброе имя, и это твоя наилучшая возможность. Я не могу тебе предложить больше ничего, кроме своей жизни, и отдам ее тебе, если понадобится».

Крейг был ошеломлен. «Почему, Челси? Почему?».

Она в изумлении покачала головой: «Потому что я люблю тебя. И буду любить тебя до конца своих дней».

Он шумно выдохнул. По его лицу Челси видела, что Крейг не верит ей, но не останавливалась. «Если ты хочешь иметь какое-то будущее, ты должен примириться с прошлым. Это так просто и в то же время так сложно».

Он смотрел на нее сверху вниз. «Откуда столько мудрости? Из коробки с овсяными хлопьями?».

Она оставила без внимания его иронию. «Из жизни! Ты занял очень удобную позицию, забывая, что я тоже как-то жила эти годы. Как-нибудь, если это будет возможно, я расскажу, что случилось со мной шесть лет назад. Тебе необходимо узнать всю правду, но я приберегла ее до тех пор, пока ты не будешь готов к этому. Я тебя честно предупреждаю, Крейг, потому что когда ты услышишь, что я скажу тебе, ты уже не будешь отгонять меня от себя, как одного из организаторов твоего падения».

«Живи своей жизнью и не возвращайся, Челси», — грубо посоветовал ей Крейг и опять замкнулся в своей скорлупе. «Здесь для тебя ничего нет и никогда не будет».

«Будь ты проклят, Крейг Уайлдер. Мне до смерти надоело, что ты ведешь себя, как параноик, когда дело касается меня. Я заслуживаю того, чтобы ты мне верил и всегда это заслуживала, но ты так погружен в себя, что не заметишь даже, если я вдруг упаду в обморок прямо тебе под ноги, ты переступишь через меня, как через бордюр. Оставайся со своей горечью и одиночеством, наслаждайся ими, а я сыта по горло твоей враждебностью».

Челси яростно включила передачу и вылетела на залитую солнцем дорогу. Она даже не бросила прощального взгляда на бывшего мужа, но только потому, что ее глаза были полны слез от печали и крушения всех надежд. За первым поворотом, Челси замедлила скорость, съехала на обочину и остановилась. Закрыв лицо ладонями, молодая женщина разрыдалась, оплакивая себя, своего ребенка, которого потеряла, и Крейга, которого больше никогда не увидит. Прошло немало времени, прежде, чем она почувствовала себя в состоянии возвратиться в Сан-Франциско.

Неподвижно застыв, Крейг наблюдал, как Челси исчезает за поворотом. Закрывая ворота и возвращаясь к своему джипу, он твердил, что без нее ему лучше, но уже подойдя к машине, понял, что лжет самому себе, точно также, как лгал ей. Его плечи поникли. Крейг закрыл руками глаза, пытаясь дать объяснение своей жестокости по отношению к Челси.

Я люблю тебя. Я буду любить тебя до конца своих дней.