Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома - Сергей Александрович Милушкин

Я стоял там уже долго. Чувствовал, потому что ноги устали. Как назло, электронное табло было отключено, а на железке, приколоченной к фонарному столбу под словом «РАСПИСАНИЕ» почему-то, не было указано ни одного маршрута. Вокруг сгустился молочный туман.

Я уже отчаялся вглядываться в пустоту, когда словно из небытия показались две фары, а потом выплыл внушительный прямоугольник с рогами на крыше.

Троллейбус подъехал к остановке, двери с лязгом разъехались.

Я не знал, нужно ли мне в него садиться, но потом в окошке увидел лицо.

Человек помахал мне рукой.

Я шагнул внутрь, салон был абсолютно пуст. Человек смотрел в окно. Не поворачиваясь, он произнес:

— Спасибо, что пришел. Я не думал, что получится. Кстати… узнаешь место?

— Это конечная двадцать девятого возле ТЭЦ-3.

— Правильно. А почему мы здесь, знаешь?

Я пожал плечами.

— Здесь самая высокая напряженность электрического поля, — ответил Антон-2 и я тут же ощутил, как вибрирует корпус троллейбуса.

— Но это же сон, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Для пираха сон — это такая же действительность, как и явь, ты разве забыл?

— Да… ты прав, — согласился я. — Одно дополняет другое.

— У нас есть несколько минут. Сейчас троллейбус тронется, и мы выедем из зоны напряженного поля, которое позволяет нам взаимодействовать, хоть мы и в разных…

— …реальностях.

— Именно.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка «Тарный завод».

Троллейбус закрыл дверь и медленно покатился в непроницаемом молочном тумане.

— Как все это происходит? Как исчезают люди с «ЦИБ»? Ведь у нас нет никакой цифровой болезни…

Антон-2 усмехнулся.

— Есть, просто называется она по-другому.

— Ковид? Это она? Вся эта эпидемия — следствие проникновения цифровых устройств в нашу жизнь?

— Возможно. Просто у нас обошлось без пневмоний. Все более четко и ярко выражено. Столкновение биологического и цифрового привело к таким неожиданным последствиям, о которых никто даже и подумать не мог.

— Чего ты добиваешься? Я видел твою мать.

— Надеюсь, она тебя не слишком напугала своим карабином, — усмехнулся Антон-2. — Она с ним не расстается. Ей везде мерещатся двойники.

— Как видишь. Но если бы заметила, боюсь, ехать тебе сейчас пришлось бы одному.

Троллейбус замедлил ход на повороте, и я вдруг увидел, что мой собеседник начал как-то странно подергиваться.

— Мы… выходим из зоны действия поля. У нас минута. Может быть, полторы.

— А что, нельзя остановить этот чертов троллейбус?

— Нет, тогда они нас вычислят.

— Зачем тебе это надо? Как все вернуть назад?

— Мне? Мне все это даром не упало!

— Но как же так?! Ведь это ты все заварил, я слышал, как твоя мать говорил, что ты…

Троллейбус дернулся, я едва успел схватиться за ручку впереди стоящего сидения. Повернулся к Антону-2, который, к моему ужасу, почти наполовину исчез. Осталась лишь мерцающая верхняя часть туловища и половина головы с пронзительно горящим глазом.

— Я? В 1980 году некоторым ответственным работникам ОКБ «Звезда», где мать работала в конструкторском отделе, разрабатывая секретные штуки для военных и космоса, предложили поучаствовать в программе… угадаешь, как она называлась?

Я с дрожью посмотрел на своего исчезающего собеседника.

— Чайка?..

— Да. Им выдали часы, ничего не объяснили особо. Сказали носить, как ни в чем ни бывало. Записывать время, которые показывает механизм в журнал. Два раза в день докладывать. Кажется, таких людей было семь человек. Мама с радостью согласилась. Плюс двести пятьдесят рублей к зарплате — немалые деньги для семьи в то время.

— Немалые, — согласился я.

— Мама иногда говорила, что часы странно себя ведут. Но думала, что это связано с разработкой какого-то особо точного механизма часов для космонавтов. Они то отставали на два три часа, то шли вперед. Иногда неделями вообще ничего не происходило. А потом… ч…с-ыыыыыыыыы…

Я повернул голову.

От Антона-2 осталась лишь половина лица, и то…

— …ис…че…зззззлииииииииииии…

— Я разобрал их и выбросил из окна, — сказал я быстро и увидел, что Антон кивнул половиной переливающейся фиолетовым цветом челюстью.

— Ттттттттыыыыыыы…. Вввввввввсссссссссссёёёёёёёёёёёёёёёё ээээээээттттоооооооо ннааааааааааачччччааааааааааааалллллллллллл

— Я? Я все это… о господи… — я откинулся на спинку сиденья, повернул голову на деревянной шее, но моего собеседника уже не было. Вместо него остался какой-то едва заметный всполох, дуновение. И запах «Bvlgari Aqua Marie».

— Ах ты ж паразит! — выпалил я.

В этот момент двери троллейбуса отворились, и я стремглав выскочил наружу.

Остановка закачалась в моих глазах, изображение потемнело и исчезло.

Я открыл глаза.

В парке было темно. С крыши гаража на меня смотрел белый с подпалинами кот. Хвост его топорщился.

— Ты это видел? — спросил я кота. Услышав мой голос, он бросился наутек. Правильно сделал, наверное.

Листва в кроне дуба протяжно шелестела. Я с трудом отлепился от ствола и, покачиваясь, направился к дому.

Голова шла кругом. Оказывается, это был я. Я, я все это заварил! Всему виной один поступок в глубоком детстве. Как такое может быть? Как?! Мне нужно было срочно кому-то это все рассказать. Спросить совета. А еще мне нужен был глоток «Джека Дениелса».

Единственный положительный итог этого дня был один. Света. Она была со мной. По крайней мере, я на это надеялся.

Я достал телефон и набрал ее номер.

Глава 11

— Антон?! Ты где? — Света ответила так быстро, будто караулила у телефона. — Я тебе звоню целый вечер, ты не берешь трубку. Что это за номер?

— Ты ведь знакома с матерью Антона?

Кажется, вопрос застал ее врасплох.

— Э… что?!

— Я был у нее в гостях. Дома. Представь. Я был у себя дома.

Последовала долгая пауза, которую бульварные писаки любят называть мучительной. Она и правда была таковой.

— Что? — снова повторила девушка, видимо не в силах поверить в случившееся.

— А что, по-твоему, я еще должен был делать в незнакомом городе, в незнакомом мире, где все настроены против меня? Я пошел к маме.

— И она тебя не убила? — наконец произнесла Света, и я спинным мозгом ощутил, как она насупилась.

Я усмехнулся. Второй человек за последний час задавал мне этот вопрос.

— Ну как тебе сказать… Еще бы немного и…

Прижав трубку к уху, я легким шагом скользил по темной улице — скорее наугад, как обычно делал, возвращаясь домой впотьмах.

— Приезжай ко мне, — сказала она после паузы. — Нам о многом нужно поговорить.

Я кивнул, как бы подтверждая, что согласен — вряд ли Света это заметила, но точно почувствовала.

— Ты ведь догадался.

— Да, — сказал я и в ту же секунду, даже нет, мгновение, потому что секунда — это слишком долгий промежуток времени, почувствовал кожей, как чувствуют температуру, открывая холодильник.