Разлучница - Кристина Леманн

— Это что, ее отец? — с оттенком возмущения спросила Николь. — Вообще-то, он разведен. Наверняка для них это большая проблема. Разведенные родители возле короля в католической церкви? Он случайно не коммунист ко всему прочему? Скорее всего, Фелипе сказал: «Или она, или никто». Короче говоря, или он получит согласие жениться на ней, или отрекается от престола.

— Шах! — внезапно закричала Роня.

Жасмин не уследила за ее ходами и вынуждена была признать поражение:

— И мат. Ты выиграла.

Роня ликовала, не подозревая, что она только что выиграла у женщины, которая как-то обыграла в шахматы на компьютере одного Фрица, набрав больше двух тысяч Эло.

— Посмотри, Жасмин, — не успокаивалась Николь, — как Фелипе влюблен в эту худощавую девицу. Он, наверное, сам попросил, чтобы его с ней познакомили. Представь: ничего не подозревая, ты идешь на вечеринку, а тебя знакомят с наследником престола. А потом он просит у тебя руки. Конечно, кто же откажется? Когда они наконец поцелуются? Но знаешь, я бы не позволила, чтобы мой муж вот так, на балконе, в присутствии людей, обцеловывал меня.

В то время как Николь и Жасмин сидели у телевизора в ожидании поцелуя Легации, который так и не состоялся, Фальк встречался с потенциальным покупателем яхты. Он расплатился с Хайко, который помог ему привести в порядок «Santa Lucia», и теперь показывал судно приехавшему из Гамбурга мужчине лет сорока, одетому в льняные брюки и вылинявший свитер. Тот семь лет провел в море и сейчас поднимался по трапу с дистанционным управлением на запястье.

— Прекрасное оснащение спортивного судна, — похвалил он с видом знатока. — Как хорошо, что вы нашли для меня время. У меня как раз были дела в Ростоке, и я подумал, а не позвонить ли мне вам, чтобы хоть одним глазком взглянуть на ваше судно. Оно довольно-таки старое, да?

— Это «Santa Lucia», год выпуска 1928, — начал Фальк, мгновенно войдя в роль профессионального маклера. — Она была полностью восстановлена восемь лет назад и оснащена современной техникой. Благодаря классическому корпусу и длинной килевидной форме, этот морской ветеран превратился в комфортабельный парусник со всеми соответствующими качествами.

Покупатель работал в СМИ. У него была вполне типичная внешность для парней, которые трудились в офисе, коротко постриженные волосы, а на щеках однодневная щетина — признак успешной изворотливости.

— Судно построено из клепаной стали, — продолжал Фальк, с максимальной четкостью перечисляя параметры своего детища. — Длина палубы — 16,2 метра, общая длина — 19,2 метра. Ширина — 4,2 метра, высота внутренних помещений — 2 метра. Вес — 43 тонны, высота грот-мачты и бизань-мачты — 19 метров, общая площадь — 60 квадратных метров, грот — 40 квадратных метров, шестицилиндровый мотор Перкина с мощностью 136 лошадиных сил. Бак вмещает тысячу литров горючего. Возможность автоматического управления, эхолот со встроенным GPS-навигатором.

Шлепая босыми ногами по палубе, Фальк повел покупателя в кормовой отсек и дальше, внутрь яхты.

— Как видите, тут шесть коек в трех изолированных каютах, два туалета, душ, кухонный уголок с холодильником, плитой и кофеваркой.

В иллюминаторе сквозь капельки дождя виднелись размытые очертания соседнего парусника. Фальк открыл следующую дверь.

— Кроме того, чтобы поговорить и расслабиться, вы можете использовать кают-компанию с телевизором, плеером и всякой всячиной.

— А попугай тоже идет в придачу к яхте? — поинтересовался гость из Гамбурга, явно с претензией на юмор.

Фальк улыбнулся.

— Он просто никак не может со мной расстаться. Пару лет назад попугай залетел сюда случайно и остался. Но если он захочет, то может покинуть яхту.

— Да! — подтвердил серый попугай старушечьим голосом. Переступая с одной лапы на другую, он ходил по настенной жерди около иллюминатора и грыз семечки, повсюду разбрасывая шелуху.

Фальк оставил дверь открытой и продолжил экскурсию по яхте. Лицо покупателя постепенно принимало новое выражение, что так было знакомо Фальку по его наблюдениям за некоторыми владельцами яхт. В любом случае эта яхта никогда не принадлежала ему полностью, как он ни нахваливал ее, потирая подбородок, согласно кивая и показывая каждую мелочь. Когда они снова вернулись на палубу, ливень как раз закончился. Все блестело и сверкало на солнце.

— Очень даже неплохо, — заметил мужчина. — И в хорошем состоянии.

Фальк почесал пальцем ноги косточку другого пальца и оперся о стену, чтобы не упасть. Он привык всегда за что-то хвататься, даже если судно спокойно стояло в гавани. Это объяснялось тем, что он всегда выходил в море один-одинешенек, и если бы оказался за бортом, то никто бы ему не помог.

— И сколько вы хотите получить за нее?

— Триста тысяч.

— Торг уместен?

— Извините, но я не торгуюсь.

Покупатель скривил лицо: «Ну-тогда-и-не-надо».

— Видите ли, — объяснил Фальк, — если человек не хочет продавать судно, но вынужден, то он не торгуется. Если вы ее не покупаете, то, в принципе, меня это устраивает, поскольку я мог бы на ней прокатиться еще раз…

Мужчина прищурил глаза. Казалось, что он все понял.

— Игровые долги — долги чести, да? — Он засмеялся.

— Если бы вы произнесли это в присутствии кого-то еще, — спокойно сказал Фальк, — то я заявил бы на вас в суд за клевету. Вы меня поняли?

— Успокойтесь. Меня это вообще не касается. Когда я могу прийти сюда со своими друзьями и опробовать яхту?

— В любое удобное для вас время.

— Давайте в следующую пятницу. Тогда у нас будут целые выходные.

— К сожалению, меня это не совсем устраивает, — ответил Фальк и пояснил: — Мой брат женится. Но в субботу утром я в вашем распоряжении.

— Хорошо. Я вам позвоню. Если я не ошибаюсь, вы говорили, что в августе я могу получить ее?

Фальк кивнул.

— Договорились. — Покупатель протянул руку, Фальк ударил по ней в знак согласия. С непоколебимым спокойствием он еще раз посмотрел на мужчину, который спускался по трапу.

Пять долгих лет «Santa Lucia» была его домом, его спасением, убежищем, логовом — всем сразу. Шесть лет он вкалывал с утра до вечера, чтобы позволить себе эту яхту. Шесть долгих лет он провел на острове Кос.

Он спал на пляже, в заброшенных обветшалых домах, затерявшихся в зарослях оливковых деревьев, а под конец — у одной вдовы в комнате возле хлева с ослом. Некоторое время у него ничего не было, кроме пары шорт и часов. В те времена Фальк нередко голодал; иногда туристы, которых он учил кататься на паруснике, угощали его крестьянским салатом и кусочками рыбы.

Фальк почти ничего не видел на острове Кос, разве что бухту Мастихари, куда он случайно приплыл в девятнадцатилетнем возрасте. Когда на море был ветер, ему удавалось заработать несколько драхм, давая инструкции по управлению парусниками. Если ветра не было, то Фальк оставался ни с чем. И так было каждое лето. Зимой он помогал в яхт-клубе, шлифовал и красил чужие яхты. Со временем его, сумасшедшего немца, стали ценить. Когда приходили туристы или самоуверенные любители приключений, чтобы взять напрокат двухмачтовое судно, а не какую-то маленькую лодку, в яхт-клубе не раздумывая готовили катер и звали немца, так как тихие воды в бухте были весьма коварны. Отплывать далеко от острова было опасно: южный ветер подхватывал лодку и нес ее в открытое море, и мало кто сумел бы самостоятельно вернуться назад. Тогда и присылали немца на катере, чтобы он брал парусник на буксир и тянул его против ветра. Каждую заработанную драхму Фальк вложил в «Santa Lucia». Он нашел ее в саду одного разрушенного дома и сразу же влюбился в нее. Она была перевернута набок, опущенная мачта чудом уцелела. Эта яхта принадлежала одному греку, которому выгоднее было продать дом или земельный участок. Но когда он заметил, что немец был готов заложить за нее свою жизнь, запросил намного больше, чем стоил его дом.