Баллада о неудачниках - Юлия Стешенко

ведьма. — Дальше из отряда меня поперли. Деньги закончились, работу по специальности я найти не смогла, пришлось браться за артефакты.

— За что браться? — я отбросил в сторону рыбий хвост.

— Артефакт — любой искусственно созданный объект. Вот, к примеру, кружка у тебя в руке — вполне себе артефакт. Но в данном случае я имею в виду искусственно созданные объекты с магическими функциями, — лицо у Вильгельмины стало вдохновенным и отрешенным, как у ученика, вызубрившего урок наизусть. Шпарила ведьма будь здоров. — Главное в создании магического объекта — разработка и создание формулы, то есть заклинания, прилагаемого к артефакту, и расчет соответствующего количества маны. Технически есть возможность заряжать артефакты собственной силой, но это слишком энергозатратно, а потому бессмысленная процедура.

— Что такое мана? — я выдернул очередную странность из потока слов.

— О, — осеклась ведьма. — Это… Это… Внешняя магическая энергия. Неважно, не обращай внимания. Просто термин, — стремительно зачастила она, и я настороженно прищурился. — В любом случае я с артефактами провозилась всего пару месяцев, а потом вариант с поездкой в Нортгемптон подвернулся.

Вильгельмина совсем-не-де Бов явно что-то скрывала. И это что-то касалось процесса колдовства. Неприятно, но ожидаемо. Ведьмы не склонны рассказывать о своем ведьмовстве — кроме случаев, когда на горизонте уже маячит костер. Но у Вильгельмины такой убедительной причины не было, и будь я проклят, если стану угрожать соратнику.

— Неужто наша дырища оказалась выгоднее, чем работа в Лондоне? — подумав минутку, я все-таки нашел безопасный для нас обоих вопрос.

— Э-э-э-э… Да. В целом выгоднее. Платят тут очень неплохо, — благодарно вскинулась Вилл . — Да и работа интересная, в отличие от артефактов. Ну не мое это — целыми днями расчеты выстраивать, не мое!

Я сочувственно поежился. Да, расчеты — это ужасно.

— Повезло. А разве тут не требуется… — с разгону начал я и прикусил язык. Ну вот какого дьявола? Почему я вечно ляпаю что-то не то?!

— Ты про физическую форму? — неожиданно спокойно отреагировала Вильгельмина. — Требуется, но без излишеств. Полноценных сражений на должности наблюдателя не предполагается.

— Что значит — не предполагается?! — возмутился я. Плещущиеся в желудке пинты пива здорово усиливали возмущение — А дракон? А оборотень?!

— Ой, я тебя умоляю! Ну разве это сражения? Нормальный бой возможен только с магом равной квалификации. А тут стой на поляне да заклинаниями швыряйся.

— Это если успеешь, — не удержался я.

— Справедливо, — обдумала аргумент ведьма. — Если успеешь. Я очень ценю твою помощь, — Вилл легонько стукнула своей кружкой о мою. Я изобразил лицом приличествующую ситуации небрежность. Чтобы сразу ясно было, что навалять оборотню — это так, тьфу. Мелочи. Я такое по десять раз на дню делаю и успеваю до завтрака!

— Откуда ты?

— Очень издалека — но конкретное место назвать не могу.

— Кто твой муж?

— Я не замужем.

Ага! Я знал! Я знал, что ни один нормальный мужчина такого не выдержит! Утрись, Паттишалл, из нас двоих в женщинах разбираюсь только я.

— Не расстраивайся, — попытался я скрыть неуместное ликование. — Ты обязательно встретишь достойного мужчину, который…

— Иди в жопу, Денфорд. Я же в твою койку не лезу.

— Да ради бога. Поверь, я не стану тебя прогонять.

Вилл швырнула в меня рыбьим хребтом. Я отбил. Хребет облетел меня по дуге и хлопнул по затылку. Ну вот, теперь еще и голову мыть.

Напиться мне не удалось. Потому что напилась Вильгельмина. Сначала она ушла в сортир, и мне пришлось ее провожать. Вся местная пьянь думала, что я храню девичью честь Вилл. Хрен там. Настроение у Вильгельмины было шаловливое, и я хранил местную пьянь. Потом ведьма нашла котенка. Как, как можно пойти в сральню в дешевой забегаловке и найти там котенка?! Откуда?! Но нет, она его нашла, посадила на стол и начала кормить рыбой. Мелкая грязная тварь рычала, свирепо била тонкими, как ветки, лапами, и жрала, жрала, жрала. Трактирщик недовольно косился, но молчал. А котенок наелся так, что пузо трещало, и уснул в тарелке у Вилл. Поэтому она забрала мою.

А еще Вильгельмина болтала. Трещала не останавливаясь.

— С призывом всегда так. Не обращай внимания, серьезно. Мозги вырубает наглухо. Он вообще на примитивную логику рассчитан, удовлетворение базовых потребностей: еда, отдых, безопасность, комфорт, поэтому и жертвы обычно дети. Тебя потащило только потому, что мы близко подошли. Защитный механизм отработал — потенциальных свидетелей к дому приманить и грохнуть, чем по лесу за ними гоняться…

Я слушал и кивал. Кивал и слушал.

А потом я вез Вилл домой.

— Марк, смотри, там цветы! Стой, я хочу цветы!

— Подожди, мне нужно в кустики. Тут нет кустиков. Я пойду туда. Нет, туда. Марк, посторожи.

— А тут есть река? Пошли искупаемся! Сейчас жарко, пошли, ну пошли же!

— Марк, хочешь секрет? Нельзя никого превратить в жабу. Если тебе обещают такую ерунду, не верь. Врут, мудилы! А вот поджарить — это да, это запросто.

— Где мой котенок? Марк, найди котенка!

Когда мы добрались до места, я был весь в мыле, как загнанный конь, омерзительно трезвый, да еще и с котенком в руках. Мелкий засранец беспробудно дрых и дергал во сне ногами.

— Марк, пошли ко мне! У нас есть пиво? Где здесь можно купить пиво?

Я переложил котенка в левую руку, а правой поймал досточтимую леди Вильгельмину под мышки и перебросил через порог.

— Спать иди, чудовище!

— У тебя мой кот! — в темноте что-то загрохотало, послышался мягкий тяжелый шлепок. Я вошел, осторожно нашарил на полу Вилл.

— Вставай.

— Не хочу.

— Вставай, я сказал!

— Мне тут удобно.

Я зарычал, ухватил ее за пояс и закинул на плечо. Сразу так надо было, а не рассусоливать.

— Меня тошнит.

Да твою ж мать…

Я поднялся по лестнице, опытным путем нашел спальню и сгрузил обмякшее тело на кровать.

— Сапоги сама снимешь?

— Где мой котик?

— Ясно. На, — я спихнул ей на грудь блохастую тварь. — Давай сюда ногу. Так. Молодец. Теперь правую.

Босая Вилл скрутилась клубком на кровати, крепко прижимая к груди котенка. Я развернул шерстяное одеяло и укрыл ее.

— Спи, пьяница.

Комок грязного меха залез Вилл на голову и устроился в волосах, как в