Топор - Эд Макбейн

– Всем известно, что вы не переступаете порога дома, – возразил сосед.

– Какое это имеет отношение к?..

– По-вашему, они примут всерьез показания человека, который боится выйти на улицу? По-вашему, его показания будут чего-нибудь стоить против заявления двух нормальных соседей?

– Я тоже нормальный, – сказал Лассер.

– Разве? – удивился сосед.

– Вон из моего дома! – грозным шепотом произнес Лассер.

– Мистер Лассер, – ничуть не смутившись, продолжал сосед, – все будет в порядке, если мы сумеем договориться. Мы не собираемся никому причинять неприятностей, мы просто не хотим, чтобы безумная...

– Она не безумная, – крикнул Лассер.

– ..безумная, мистер Лассер, жила среди нас. Пусть она живет там, где ей полагается. Мы пришли к следующему выводу: либо вы добровольно определяете ее в сумасшедший дом, мистер Лассер, либо мы обращаемся в полицию, через них взываем к соответствующим властям, попросив их задать ей пару вопросов. Как вы думаете, мистер Лассер, сумеет она ответить на эти вопросы, а? Итак, мы договариваемся или нет?

– Она никому не причиняет вреда.

– Она нам мешает, мистер Лассер, и нам надоело извиняться за помешанную, что живет у нас в квартале.

– Она никому не причиняет вреда, – повторил Лассер.

– Мистер Лассер, вы меня слышите? Мы даем вам срок до утра понедельника. Решайте. Если к тому времени вы подтвердите, что обратились к врачам и что вашу мать уберут, прекрасно, тогда мы пожмем друг другу руки и выпьем за продолжение нашей дружбы. Если же мы ничего от вас не услышим, мистер Лассер, мы сами обратимся в полицию и заявим, что видели вашу мать на улице в день убийства вашего отца. А там уж пусть они делают выводы.

– Но это же ложь, – настаивал Лассер. – Моя мать была дома.

– Совершенно справедливо, мистер Лассер, это ложь. – Сосед улыбнулся. – Но ложь перестает быть ложью, когда клянешься говорить правду.

– Убирайтесь! – крикнул Лассер.

– Обдумайте все как следует.

– Убирайтесь!

– Обдумайте все как следует.

Он обдумал. И решил, что бы ни случилось, мать в больницу он не определит. Если соседи пойдут в полицию, чтобы бросить тень подозрения на мать... если полиция начнет задавать вопросы... если, не дай бог, она утратит над собой контроль... ее непременно упрячут. Этого он позволить не имеет права. А защитить ее можно только одним путем. Если он скажет, что убийство совершил он, тогда ее оставят в покое.

Лассер вытер слезы.

– Вот почему я и пришел к вам, – заключил он.

– Понятно, мистер Лассер, – сказал Карелла. – Дженеро, принеси нам кофе! – зычно крикнул он.

– Я н... н... не хочу кофе, – с трудом проговорил Лассер.

Карелла оставил его слова без внимания. Когда принесли кофе, они спросили у него, пьет ли он черный или со сливками, и Лассер сказал, что пьет черный. Сколько сахара, спросили они, и он ответил, что пьет кофе без сахара. Он хочет побыстрее вернуться домой к матери, сказал он. Ее нельзя оставлять одну так надолго.

– Мистер Лассер, – сказал Карелла, – а что, если бы мы поверили в вашу историю?

– Какую историю?

– Что вы убили своего отца.

– Ах да!

– Что, если бы мы поверили вам и вас бы судили и приговорили...

– Да?

– Мистер Лассер, кто бы тогда взял на себя заботу о вашей матери?

Лассер вдруг смутился.

– Я почему-то об этом ни разу не подумал, – ответил он.

– М-м-м. Значит, получилось удачно, что мы вам поверили?

– По-моему, да.

– Патрульный проводит вас домой, мистер Лассер, – сказал Хейз. – Как только вы допьете кофе...

– Я способен добраться домой сам.

– Мы это знаем, сэр, – участливо сказал Хейз, – но лучше будет... – Я возьму такси, – не сдавался Лассер.

– Это ничуть нас не затруднит, поверьте, сэр, – настаивал Хейз. – Мы вызовем патрульную машину...

– Я возьму такси, – повторил Лассер. – Я и сюда приехал на такси, поеду на такси и обратно. Я... я... я не хочу, чтобы к нашему дому подъезжала патрульная машина. У нас уже побывало немало полиции... с тех пор как умер отец. – Лассер помолчал. – Он, знаете, был неплохим человеком. Я, правда, никогда его особенно не любил. Должен признаться, я... я... не плакал, узнав о его смерти. Слез у меня не было, но человеком он был неплохим. Он отправил меня в хорошую школу, лечил мать в частной лечебнице. Он был неплохим человеком.

– А каким образом он мог позволить себе все это, мистер Лассер? – вдруг спросил Хейз.

– Позволить что?

– Школу. Санаторий.

– Видите ли, раньше он зарабатывал больше, – пожал плечами Лассер.

– Что значит больше? Ведь он был управляющим с 1939 года, не так ли?

– Да, но в более приличном доме. Не в районе трущоб.

– А где?

– В нижней части города, – ответил Лассер.

– Где именно?

– В доме 1107 на Ганнинг-стрит, вы знаете этот район?

– Да, – ответил Хейз. – Там находится... – И умолк. – Ганнинг, 1107, сказали вы?

– Да.

– В 1939 году ваш отец был управляющим в доме 1107 на Ганнинг-стрит?

– Совершенно верно. А что?

– Стив, – сказал Хейз, – Зигги Рер работал в «Кавано энд Пост» в 1939 году.

– Ну и что?

– В доме 1107 на Ганнинг-стрит, – уточнил Хейз.

Зигмунд Рер еще не вставал, когда детективы постучались к нему в дверь. Он спросил, кто там, и когда они ответили, что полиция, он пробормотал нечто неразборчивое, но прошлепал по квартире к двери. Открыв дверь, он завязал пояс разрисованного огурцами халата, надетого на полосатую пижаму.

– Что на этот раз? – спросил он. – Очередной гестаповский допрос?

– Всего несколько вопросов, мистер Рер, – сказал Карелла. – Не возражаете, если мы зайдем?

– А что, вы бы не зашли, начни я возражать?

– Конечно, – отозвался Хейз. – Начни вы возражать, мы бы вас арестовали и доставили в участок. А вот так мы чисто по-дружески побеседуем, обсудим все «за» и «против» и разойдемся к обоюдному удовольствию.

– Да уж, по-дружески, – пробурчал Рер, но впустил их в квартиру. – Я только что встал, – сказал он. – И намерен сварить кофе. Я не способен на разговор, пока не выпью чашку кофе.

– Располагайте собой, мистер Рер, – любезно согласился Карелла. – Подождем, раз уж ждали с 1939 года.

Бросив на Кареллу настороженный взгляд, Рер хотел было что-то сказать, но промолчал и пошел на кухню. Он налил в автоматический кофейник воды, насыпал туда кофе и, оставив его вариться, вернулся в гостиную. Усевшись напротив детективов, он не промолвил ни слова, пока не засвистел кофейник. Затем, отпивая кофе мелкими глоточками, он спросил:

– Что вы имели в виду, упомянув 1939 год?

– Может, вы сами нам скажете, мистер Рер?

– Я не знаю, о чем идет речь, – отпарировал Рер.

– Мистер Рер, – начал Хейз, – нам представляется очень уж явным совпадением тот факт, что вас видели за игрой в кости в подвале дома 4111 на Пятой Южной, где управляющим был Джордж Лассер, и...

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Что весьма странно, принимая во внимание некое совпадение.

– Какое еще совпадение?

– В 1939 году, когда вы работали в «Кавано энд Пост» на Ганнинг-стрит, 1107, управляющим в том здании был человек по имени Джордж Лассер. Что скажете по этому поводу, мистер Рер?

– Ничего. Я бухгалтер. Почему вы считаете, что я должен был знать управляющего домом?

– Мы уверены, что вы его знали, мистер Рер.

– Вам еще придется это доказать. А даже если знал? У нас что, запрещено знать управляющего зда...

– Запрещено играть в кости на деньги, мистер Рер, – перебил его Хейз.

– И людей убивать запрещено, – добавил Карелла.

– Чепуха! – разозлился Рер. – Я никого не убивал, и вам это хорошо известно.

– Мистер Рер, мы беседовали с мистером Кавано, одним из владельцев фирмы, в которой вы работали.

– И что?

– Мистер Кавано сказал нам, что в 1937 году вы попытались шантажировать одного из клиентов фирмы, было такое?

– Нет.

– Мы уверены, что было, мистер Рер.

– Ну и что? Шел 1937 год. Какое это имеет отношение к сегодняшнему дню?

– Именно это мы и пытаемся выяснить.

– Возможно...

– У нас есть кое-какие мысли, мистер Рер.

– Меня не интересуют ваши мысли, – опять разозлился Рер и поставил чашку с кофе на стол. – Честно говоря, я предпочитаю сделать то, что вы предложили несколько минут назад. Мне надоел наш дружеский разговор. Давайте я оденусь, вы меня арестуете и доставите в участок, оформив задержание, идет? Хотелось бы послушать, на основании чего вы произведете арест.

– На основании подозрения в совершении убийства, мистер Рер.

– Убийства кого?

– Джорджа Лассера.

– Бросьте. Зачем мне убивать Джорджа Лассера?

– Значит, вы его знали?

– Кто сказал, что знал?

– Мистер Рер, давайте и вправду поступим, как вы предложили. Идите одевайтесь, мы повезем вас в участок и там оформим арест. А то нам тоже немного надоела эта дружеская беседа.