Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

визитную карточку с гербом под княжеской короной и на фоне горностаевой мантии. Поклоном встретил Анастасию Карл Вернер и заговорил с ней почтительно, вежливо, деликатно. Она же сухо объяснила ему причину своего посещения.

В кабинете гинеколога при абсолютной белизне салфеток, полотенец, простыней, при блеске металлических его инструментов курская дворянка вновь почувствовала себя совершенно беззащитной, словно бы брошенной на дно глубокого колодца. Чем больше улыбался ей Вернер, с тихим постукиванием перебирая свои зажимы, пинцеты, щипцы, особые зеркальца, тем сильнее она смущалась и боялась его действий. Он, опытный врачеватель, конечно, чувствовал это. «Пожалуйста, ваше сиятельство, расслабьте мышцы, – уговаривал доктор пациентку, – иначе я ничего не увижу…»

Впрочем, его диагноз от диагноза Глафиры не отличался. Единственное важное дополнение состояло в том, что Вернер определил срок беременности. По его мнению, он не превышал пяти-шести недель. Далее доктор стал давать советы о сохранении плода, о питании, о режиме дня, о прогулках на свежем воздухе. Анастасия внимательно его выслушала, заплатила гинекологу немалый гонорар и пообещала вызвать на роды, которые, как Вернер говорил, при его помощи обязательно пройдут быстро и удачно.

Князь Мещерский ожидал супругу в приемном покое. По ее суровому виду он понял, что беременность существует, специалист это подтвердил. Не сказав друг другу ни слова, они вышли на улицу, к зимней кибитке на полозьях, запряженной тройкой невысоких, но ходких вятских лошадок. Досифей, сидевший на козлах, взмахнул кнутом: «Эй, залетные!»

Анастасия безучастно смотрела в окно. Великолепные магазины, расположенные на центральной улице Курска, сияли своими витринами и вывесками. Михаил, зная необоримую страсть Флоры к посещению торговых заведений с галантереей, бижутерией и ювелирными украшениями, думал о скорой остановке. Он предусмотрительно захватил с собой из Аржановки побольше денег, чтоб сделать жене какой-нибудь новый подарок. Но курская дворянка молчала.

Так они добрались до окраины. За окнами кибитки появились желто-белые стены с колоннами. Это был храм Благовещения Пресвятой Богородицы.

– Остановитесь, – сказала Аржанова.

– Зачем, ненаглядная моя?

– Зайдем, помолимся и поставим свечи Божьей Матери за счастливое разрешение от бремени.

– Теперь можно?

– Думаю, не только можно, но и нужно, милый…

Не прельщали Анастасию пышные златоглавые царские соборы, вроде того, который стоял в Москве на Васильевском спуске. Она считала, что скромная жизнь плотника Иосифа, его жены Марии и ребенка, рожденного при непорочном зачатии, не предполагает возведения на нашей грешной земле столь грандиозных сооружений. Иисус Христос, Сын Божий, обращался лишь к душе человеческой. Все остальное – усилия церкви, организации строго иерархической, желающей подчинять себе людей.

Потому Аржанова всегда посещала отдаленные, простые храмы, построенные сотни лет назад нашими предками в местах, как говорится, намоленных. Курская церковь Благовещения относилась к подобному типу. Пристойно, но без излишеств возведенное здание, роскошные росписи внутри, главная икона – прекрасная копия со знаменитого «Благовещения Устюжского», датируемого XIII веком. Купив свечи и опустив в ящик для пожертвований два золотых червонца, они прошли внутрь храма.

Служба уже завершалась.

«Богородице Дево, радуйся, – возгласил священник. – Благодатная Марие, Господь с Тобою. Благославенна Ты в женах, благословен Плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших…»

Прихожане при этих словах опустились на колени, перекрестились и отвесили земной поклон, коснувшись лбами пола. Князь и княгиня Мещерские поступили так же. Они не стали проталкиваться в первые ряды собравшихся перед главной иконой и оттого, кроме образов ангела и Богородицы, изображенных на ней, видели лишь спины и низко склоненные непокрытые головы мужчин и закутанные в платки головы женщин, усердно молившихся.

Вдруг один из падающих ниц перед иконой и певших вместе со всеми «Господи, помилуй мя», обернулся. Белые, слегка вьющиеся волосы его, точно пена морская, рассыпались по плечам. Не узнать белого мага было невозможно. Гончаров тоже увидел Анастасию и Михаила и сделал им знак.

Они встретились у главного входа в храм Благовещения. Бывший штурман-мастер показался курской дворянке каким-то растерянным, даже печальным. Он сказал, что вчера посланец потустороннего мира – неясная фигура в его гадательном зеркале – отдал ему приказ: бросить колдовство и покаяться в нем, придя в ближайшую церковь. Кроме того, два его заговоренных, ритуальных кинжала, вдруг выпав из стеклянных ножен, порезали Гончарову правую руку. Он решил закопать их в землю и место это завалить камнями, выложив их в форме креста.

Религиозность и богобоязненность белого мага и раньше удивляли Анастасию. В этом заключалось какое-то противоречие.

Она знала, что церковь давно осудила всяких колдунов, гадалок, ясновидящих, целителей, знатоков спиритизма и оккультных наук. В 61-м пункте правил, принятых на VI Вселенском Соборе, проходившем в 680–681 годах в Константинополе, клирики определили их как самозванцев, «закосневающих в пагубных и языческих вымыслах», и предложили подвергать наказанию: епитимии в течение шести лет. При неисправимом же упорстве в заблуждениях требовали и вовсе изгонять их из лона Матери нашей Святой Церкви. Ведь действительное знание о будущем не полезно для прихожан. Оно есть только мудрый ПРОМЫСЕЛ БОЖИЙ. Бог сокрыл его от людей, и тот, кто дерзновенно пытается приподнять завесу будущего, тем самым идет против Бога.

Может быть, во времена VI Вселенского Собора Сергея Гончарова и сожгли бы на костре, но в просвещенном XVIII столетии он свободно путешествовал по территории Российской империи и, применяя свои способности, добивался расположения весьма влиятельных персон. Правда, секретная канцелярия Ее Величества не приняла его на постоянную, штатную службу. Колдун, чье поведение непредсказуемо и неуправляемо, ей не нужен. Если только для какого-нибудь отдельного, экзотического поручения…

– Разве вы, Сергей Васильевич, сможете отказаться от своего дара? – спросила Аржанова.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Но попробую. Уеду в дальние края, начну жизнь сначала.

– Как-то мало верится в такое, – заметила курская дворянка, сомневаясь.

– Нет, правда. Недавно с помощью моих новых знакомых в Санкт-Петербурге я приобрел участок земли. В Таврической области она пока недорогая.

Анастасия и Михаил переглянулись:

– А где именно?

– У самого синего моря, – ответил белый маг. – На западе Крымского ханства есть селение, называемое татарами Ак-Мечеть[170]. Говорят, кроме этой белой мечети, имеется там около сотни домов. Тихое, спокойное место. Мне другого и не надо.

– Вы хотите поселиться на полуострове?

– Да. С благодарностью вспоминаю ту поездку вместе с вами. Она открыла мне новые края. Как бывший моряк, я полюбил черноморские берега. Надеюсь, они станут для меня второй родиной…

Двор церкви опустел. Лишь зимняя кибитка, запряженная тройкой лошадей, оставалась у ворот. Досифей, устав сидеть на одном месте, уже дважды обходил вокруг нее. Он поправлял упряжь и оглядывался на господ, еще беседующих с колдуном. Наконец, они пошли к своему экипажу. Гончаров шагал за ними.

Все решила его последняя фраза. Пристально посмотрев на Анастасию, белый маг улыбнулся и сказал:

– Не беспокойтесь, выше высокоблагородие. Сроку осталось семь с половиной месяцев, но ничего худого с вами не произойдет. Первой родится девочка, настоящая ваша наследница по нраву, по уму, по характеру. Даю свою поруку в мире этом, подлунном, и в мире том, потустороннем…

Курская дворянка слегка покраснела, закусила губу, перевела взгляд куда-то поверх его головы и затем распорядилась:

– Садитесь в кибитку. Вы поедете с нами в Крым…

Но сначала они отправились в трактир, где снимал номер Гончаров, за его вещами. Пристегнув этот сундук к полке за задней стенкой кибитки, а белого мага усадив на козлы рядом с Досифеем, князь и княгиня Мещерские двинулись в Аржановку. Туда они прибыли далеко за полночь. Ужинать не стали. Колдуна поселили наверху, в мезонине. Сами улеглись в спальне, заснули не сразу.

– Ты действительно веришь его словам? – спросил Михаил, нежно поглаживая супругу по животу, пока совершенно ровному.

– Почему-то мне кажется, что он сказал правду.

– О наследнице?

– Да. Она будет такой.

Молодой офицер склонился над Анастасией. Рука его переместилась выше, к ее груди, и от этого прикосновения Флора застонала. Огонь желания возник внезапно и сделался нестерпимым. Мещерский тоже испытывал его. Перед соитием, страстно целуя ей шею и плечи, он пробормотал:

– Вот уж мы намаемся с этой бедовой девчонкой…

Появлению в Аржановке Сергея Гончарова горничная не обрадовалась. Глафира всегда относилась к колдуну крайне неприязненно, воспринимая белого мага как своего конкурента, хотя он старался никому не мешать, вести себя тихо, незаметно, осторожно.

Однако на сей раз войны она ему не объявила, так как занималась устройством свадьбы сына Николая.

Барыня поначалу не хотела давать разрешения на этот брак, у нее имелись собственные планы