Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

в плечо: мол, вставай, поскачем дальше. Но пока Аржанова не могла это сделать. Боль не проходила. Прислушавшись к ней, она словно бы ощутила внутри, за узлом из кишок инородное тело: то ли червячок, то ли некое продолговатое существо, но живое, требующее к себе заботы.

Хватаясь за стремя, за подпруги, за седло, курская дворянка все-таки поднялась на ноги. Прижав ладони к животу, она согрела и успокоила того, кто жил теперь там. Садиться на лошадь ей не хотелось. Так, спотыкаясь о комья земли, они брели вместе с Алмазом по полю и слушали яростный собачий лай вдали, пение рожков, редкие выстрелы.

Охота удалась на славу.

Волка и волчицу они загнали и убили в сосновой роще, за огромным поломанным деревом. Взбудораженный успехом, Михаил поскакал назад. Он подумал, будто жена, не справившись с управлением лошадью – что, однако, на нее совсем не похоже – осталась в поле за лесом. Действительно, молодой офицер нашел ее там. Анастасия сказала ему, что упала вместе с Алмазом при прыжке через кустарник и потому чувствует себя неважно. На медленной рыси они вернулись в усадьбу.

Удачная охота предполагает пир охотников и дележ добычи. На застолье курская дворянка пробыла полчаса и, сославшись на недомогание, удалилась. Князь Мещерский вместе с Васильевым-младшим веселились от души, ели и пили за троих, вызывали к себе то псарей с борзыми, то егерей с рожками. Прислуживал господам Досифей. Глафира же, встревоженная видом хозяйки, пошла за ней в спальню.

Не зажигая свеч. Аржанова лежала на кровати, мрачно уставившись в окно, за которым сгущались сумерки.

– Что с вами, матушка-барыня? – спросила горничная.

– Я заболела.

– Вот еще напасть, – пробормотала служанка, вглядываясь в бледное лицо госпожи. – Что болит-то у вас?

– Сейчас – ничего. Но в поле…

Анастасия рассказала Глафире о происшествии. Та сочувственно кивала головой, расспрашивала о подробностях. Флора даже позволила горничной, владеющей навыками знахарки, осмотреть свой живот. Пальцами Глафира нажимала на него в разных местах и спрашивала: «Больно?» Анастасия отрицательно качала головой.

– А, по-моему, у вас задержка идет третью неделю, – вдруг вспомнила горничная.

– Задержки бывали и раньше.

– Раньше – одно, теперь – другое, – служанка положила ладонь на плоский, твердый от накачанных мышц живот госпожи ниже пупка и по-особому сосредоточилась, будто прислушивалась к чему-то неведомому.

– Не хватит ли тебе, Глафира, тут колдовать? – нетерпеливо спросила ее Аржанова.

– Так ведь вы беременны, ваше высокоблагородие.

– Что-о?!

Анастасия резво вскочила на ноги, схватила горничную за плечи и изо всех сил встряхнула. Та, не отводя своих пронзительных темно-голубых глаз, смотрела барыне прямо в зрачки и улыбалась. Курская дворянка не сразу отпустила служанку. Затем, сев на край постели, провела рукой по лбу, вдруг покрывшемуся испариной, и растерянно сказала:

– Ну вот оно… и случилось.

– Мастер точного удара ваш князь Мещерский, – усмехнулась Глафира.

– Это верно, – Анастасия вздохнула. – У бедного подполковника, царство ему небесное, не получалось, хотя очень старался. Григорий Александрович порой увлекался, забывал о предохранении, и тоже – ни-че-го. А этот красавчик…

– Позвать его? – спросила горничная.

– Небойсь, пьян в стельку и сидит за столом с Васильевым…

– Зато уж он и охотник, – задумчиво произнесла Глафира, и в тоне ее прозвучало неподдельное уважение.

Так как премьер-майор Новотроицкого кирасирского полка и впрямь выпил в тот вечер немало и лег спать себя в кабинете, дабы супругу не беспокоить, то Анастасия сообщила ему важную новость на следующий день за обедом. Поведение молодого офицера оказалось совершенно непредсказуемым.

Сначала он упал перед ней на колени и поцеловал руку, пылко благодаря за бесценный дар. Потом бросился в свою комнату, схватил заряженный пистолет и выбежал на заднее крыльцо, где с криком «Ура!» выстрелил в воздух, переполошив весь птичий двор. После этого князь кинулся на конюшню, сел на неоседланного жеребца голштинской породы по кличке Бурш и поскакал к деревенскому храму. Там служба уже закончилась, и отец Евлампий собирался запирать двери на замок. Михаил не дал ему этого сделать. Стремительно он вошел в церковь, приблизился к иконе Богородицы и громко прочитал молитву о благополучном разрешении от беремени его супруги.

Священник пришел в изумление. Два дня назад он встречал барыню, и ничего, свидетельствующего о приближении такого знаменательного события, не заметил. Мещерский сказал святому отцу, что это – страшная тайна. Затем купил у него три самые дорогие свечи и зажег их под образом Пресвятой Девы. Пока все свечи не догорят, закрывать храм нельзя в целях пожарной безопасности. Таким образом, около получаса майор Новотроицкого кирасирского полка и отец Евлампий провели вместе, рассуждая на библейские темы, связанные в основном с появлением на свет потомства и дальнейшим его воспитанием.

Священник, будучи многодетным родителем, охотно поделился с князем кое-какими собственными наблюдениями. Так что этот разговор пошел Мещерскому на пользу, успокоил и привел в порядок его чувства. Однако с тайной пришлось распрощаться. Через день в Аржановке уже все судачили о скором пополнении в барском семействе. Отношение народа к данному факту было сугубо положительное. Курскую дворянку, оставшуюся бездетной при первом муже, крестьяне всегда жалели. Новый же молодой хозяин сразу приобрел в их глазах авторитет.

Только сама Анастасия Петровна рассердилась на мужа. Прежде чем ставить свечи Пресвятой Деве, она хотела бы съездить в Курск на прием к гинекологу и досконально все узнать у специалиста. Гадания Глафиры определяющего значения для нее не имели. Да и вообще, чем больше она размышляла над этой ситуацией, тем сильнее тревожилась. Что ей теперь делать? Писать ли рапорт о случившемся начальству в Санкт-Петербург или нечего ему не сообщать вовсе? Оставаться в Аржановке до рождения ребенка или, наоборот, пока срок беременности невелик, быстро добираться к новому месту службы?..

На самом деле Флора, не боявшаяся ни сабель, ни пуль, ни скачки на бешеном Алмазе, ни длинных дорог, ни вражеских засад, попросту струсила. Почудилось ей, будто нечто неотвратимое, как смерть, теперь заглядывает ей в глаза. Ты, награжденная за подвиги великой царицей, больше не задавайся. Перед Матерью-Природой все равны, и пришел твой черед исполнить извечный долг женщины – выносить в чреве и произвести на свет дитя, лучше всего – здоровое и жизнеспособное.

О, Господи! Кто даст гарантию, что роды, в особенности первые, пройдут благополучно? А никто не даст. Молись о снисхождении, уповай на милость Всевышнего, искупай грехи. От такого совета Анастасии хотелось схватить свой любимый дорожный пистолет «Тузик», изготовленный итальянской фирмой «Маззагатти», и всадить круглую свинцовую пулю из него в…

Неужели в князя Мещерского?

Нет, конечно. Она по собственной воле сделала брак с ним не фиктивным, а реальным. Она находила удовольствие в его ласках. Она безо всякого на то принуждения отдавалась ему в постели. Вероятно, это была любовь. Как все женщины на свете, Анастасия расплатится за нее. Будет боль, страдания, в худшем случае – смерть при неудачных родах. Но разве ей впервой рисковать жизнью?

Между тем прав ее отец, человек весьма практичный. Ребенок нужен. Что скрывать, Аржанова уже подумывала о нем как о наследнике своих достижений. Ведь она добилась многого. Бедной родственницей семнадцати лет от роду генеральша Шестакова выдала ее замуж с приданным в 500 рублей, тремя крепостными и четырьмя сундуками с постельным и столовым бельем. А ныне у нее две деревни и хутор в Курской губернии, тысяча десятин земли в Крыму и круглый счет в Дворянском банке. Кому он достанется?..

Михаил, который после выстрела на птичьем дворе и беседы со священником в деревенском храме старался не попадаться супруге на глаза, получил прощение и допуск в спальню. Немного поостыв, Анастасия обсудила с ним новые планы – поездку в Курск к доктору Карлу Вернеру, известному специалисту по женским болезням.

Пока собрались в губернский город, прошло несколько дней. Курская дворянка чувствовала себя хорошо. Только соленые огурцы, прежде ею нелюбимые, сделались постоянным блюдом на столе. Глафира ходила вокруг барыни с загадочным видом. Недоверие к ее предсказаниям обижало горничную, она ворчала:

– И откудова такое повелось на Руси, что немцам у нас завсегда вера, а своим людям веры нет. Ну и езжайте к инородцу. Он вам то же самое скажет, еще денежки хорошие с вас возьмет…

Слава Карла Вернера была велика.

Он жил в собственном доме на центральной улице Курска, где держал отлично оборудованный кабинет. Моложавый, статный, одетый с иголочки, с безукоризненными манерами, доктор пользовался любовью женщин и уважением их мужей. Среди его пациенток числилась жена губернатора, жена и старшая сестра предводителя дворянства, жена командира местного гарнизона и еще около трех десятков знатных дам, проживающих в городе и его окрестностях.

Не пришлось долго ждать приема и княжне Мещерской, когда она передала слуге свою