Искусство войны - Владимир Иванов

Вернулся я глубоко заполночь, а сейчас было уже позднее утро. Голова все еще болела после вчерашнего праздника. Ну еще бы, «оторвался» я вчера по полной. «Блин, после такого выходного отпуск нужен, а мне на переговоры идти. Хм… Интересно, а эту тви’лечку можно рассматривать как взятку?» Приняв обезболивающее из аптечки, и перекусив, я еще раз пробежался по тем данным, что мне прислали джедаи. В принципе, там не было ничего такого, чего я уже не знал. А вот в документе, присланном из канцелярии Канцлера (хи-хи), был представлен черновой вариант договора с хаттами. Точнее, набор основных тезисов, на которых этот договор может основываться. Ну там, на что Республика может согласиться, и на что категорически соглашаться нельзя.

А через несколько часов, когда наступило послеполуденное время, я уже был во дворце Джаббы. Меня провели в небольшое полутемное помещение. Хатт указал мне на место напротив себя. Я устроился в кресле, подавив желание закинуть ноги на разделявший нас столик — уж больно он к этому располагал. Никаких кушаний и напитков не было, однако вместо них слуги внесли… кальян. Джабба принял мундштук и затянулся. Второй мундштук был презентован мне. «Индеец хренов». Пришлось раскурить «трубку мира». Надеюсь, тут хотя бы наркоты нет… а нет, что-то здесь намешано. «Непростой кальян».

После этого ритуального действа, мы начали переговоры. Переводчик нам не требовался, так что мы говорили на хаттском — языке несколько грубоватом, но достаточно емком, чтобы парой слов высказать целое предложение. Особенно приветствуют хаттский любители крепкого словца, ибо по моему мнению, он лишь немного уступает русскому в этом вопросе: местами конечно уступает, но в целом — сочнее и богаче. В общем, мы остались беседовать наедине. И беседа наша была очень… интересной и содержательной.

— Джабба Десилиджик Тиуре. Для меня большая честь говорить с вами.

— Я давно не встречал джедаев, и не говорил с вами. Ты первый, кто посетил мой дворец официально. Мы — Республика и Хатты — в прошлом имели множество разногласий, и говорили на языке неприязни. Но сейчас, надеюсь, мы переберемся с этого птичьего языка на язык нормальный. И будем говорить о реальном положении дел, джедай.

— Республика всегда отличалась двоякими взглядами, — я кивнул, — И дело тут не в личной неприязни или «ксенофобии».

Джабба глубоко затянулся.

— Ты прав. Вопрос не столько в ксенофобии, сколько в зонах влияния, — хатт мундштуком очертил в воздухе некую фигуру. — Именно из-за этого и начиналось большинство конфликтов, другие же причины были вторичны. Не считать же за причину религиозные предпочтения людей?

— Людей? — переспросил я. — Не Республики? Помнится, войну с вами начала как раз Республика. Или я ошибаюсь?

— Именно. Мы, хатты, живем достаточно долго для того, чтобы знать. Я слишком молод, чтобы помнить то время, что вы зовете «до Руусана» — но его помнила моя мать. И судя по ее словам, ситуация с тех пор мало изменилась. Люди всегда выделялись из общей массы. Вас попросту больше, чем других. И поэтому-то вас никто не любит. Впрочем, для Республики это норма. Ботаны не любят твилекков, суллустиане — маластарцев, каамаси и мон каламари не любят никого кроме себя, дуросы — космические скитальцы — тихо и молчаливо презирают всех остальных, неймодианцы ненавидят весь отличный от них примитивный мир, трандошане считают вуки своими рабами, а несчастных ущербных клонированных придурков с одной из высокотехнологичных планет не любит вообще никто.

— Ты имеешь в виду клонов? — я начал было закипать, однако хатт пояснил:

— Нет. Разве ты не знаешь, что большинство каминоанцев — потомки клонов? Или же клоны в первом поколении. Что они ведут тщательную селекцию своей расы, основываясь только лишь на цвете глаз? — вертикальные зрачки хатта внимательно смотрели на меня.

— Первый раз слышу, — честно признался я. — Хотя нет, прошу прощения, что-то такое слышал.

— Это именно так. Их раса была на грани уничтожения: природные катаклизмы разорили их планету, и все материки Камино скрылись под многокилометровой толщей воды; население сократилось до нескольких сотен тысяч особей, и поэтому обратилась к клонированию. Они успешно развили эту технологию, что позволило им выжить, а впоследствии — начать зарабатывать на ней. Да…

Джабба ненадолго умолк, переводя дыхание.

— Вы, люди, довольно предприимчивая раса, и плодовитая. За десятки тысяч лет вы расселились на стольких мирах, что другим попросту не хватает места. Все важные участки гиперпространственных путей контролируют именно люди, большая часть производственных мощностей Галактики сосредоточена в руках людей: Куат, Кореллия, Алсакан, Ренделия, Денон, Хумбарин, Альдераан, Набу… Список можно продолжать бесконечно.

— И все остальные расы молча смотрели на это? — я с интересом уставился на него. Джабба не говорил ничего такого, что бы я не знал… ну, почти ничего, но вот в таком контексте все эти факты я как-то не рассматривал.

— Это становится очевидно тем, кто смотрит, Викт. Анвис Эддикус, Сайнет Меззилин, Эйксес Валорум, Вайла Песивас, Торис Дарус, Фрикс Песивас, Калпана Эддикус, Финис Валорум, а теперь и Шив Палпатин. Это все ваши Канцлеры, джедай, сменившиеся за то время, что я живу на этом свете. И это только те, что я помню. Вы уже не помните их, для вас они — история. Но главное то, что среди них нет ни одного не-человека. Был один родианец, лет пятьсот назад, но на этом — все.

«Что-то многовато одинаковых фамилий. А ведь первым Канцлером после Руусана тоже был… Валорум! Не многовато ли совпадений?».

— Хм. Я не ошибусь, сказав, что они родственники? Ну, все эти Валорумы?

— Ты прав, джедай. Представители этой почтенной семьи занимают пост Канцлера на протяжении многих поколений, чередуясь с другими семьями. Вполне возможно, десять лет назад вашего Палпатина и избрали большинством голосов потому, что хотели избавиться от наследственных демократов.

— Но… если людей не любят, то почему выбирают их на пост Канцлера?

— Все довольно просто. Людей не любят, но вас хотя бы изучили за эту бездну лет. К вам привыкли. Если на этом посту человек — то все условно равны.

Джабба расхохотался. Во всяком случае, этот звук должен изображать смех у хаттов. Я дипломатично улыбнулся в ответ, глубже затягиваясь. Клубы дыма, выдыхаемые нами, уже скопились под потолком. Вся эта атмосфера уединенности способствовала нашей беседе. И хотя мы далеко ушли от темы переговоров, прерывать Джаббу я не спешил. Во-первых, это невежливо; во-вторых, он рассказывает очень важные и интересные вещи, а мне спешить некуда. Довольно интересно посмотреть на все со стороны, оценить обстановку чужим взглядом.

— Но вот выбрать кого-то из другого