Искусство войны - Владимир Иванов

— Мы благодарим Джаббу за оказанную нам честь, — я кивком отпустил Фортуну и плюхнулся на роскошный диван. Асока осторожно опустилась рядом.

— Ух ты, сколько здесь разных рас, — девочка вертела головой: с балкона открывался хороший вид, — Ой, учитель, а это кто?

— Крокозябра, — задумчиво ответил я, смотря на… «Что это вообще за… такое?!»

— Кроко… что? — тогрута удивленно посмотрела на меня.

— Не знаю я, что это за чудик. Но явно разумный — прислушайся к Силе.

— Ну да, — спустя минуту девочка согласно кивнула. — Почему вы не знаете, кто это?

— Галактика большая, — туманно ответил я, но ученица удовлетворилась таким ответом.

Тут в нашу ложе вошло несколько слуг. Пока один из них приспускал шторы, другие внесли кушанья. Перед нами поставили несколько блюд и прозрачных кувшинов, наполненных напитками. А в центре стола водрузили поднос с слабопрожаренными моллюсками, которые еще шевелились.

Внизу музыканты выбили ритм — и по дворцу полетела музыка. Я не был меломаном, но это было похоже на смесь джаза и рок-н-ролла. Живая музыка… давненько я ее не слышал. А на свободное пространство в центре зала выбежали несколько танцовщиц, закружившись в танце.

— Учитель, это вообще съедобно? — прошептала тогрута.

— Ну ты даешь! А еще хищница, — поддел я тогруту, и протянул руку к подносу. Взяв пытающегося уползти моллюска, я рассмотрел его. «Прикольная хрень, и вроде как съедобная. Да, точно». Это я знал, но память отказывала мне в описании вкусовых ощущений данного «продукта».

Отломив голову, я высосал содержимое, приготовившись к неприятным ощущениям, но…

«Твою мать… Это же… Это „Ролтон“ со вкусом курицы! Твою мать… И на вкус, и по консистенции…» Я едва слюной не захлебнулся. «Сюда бы еще колбасы чуток, да чаю черного кружку… с сахаром!»

Звучала музыка, и на меня нахлынули воспоминания моей жизни до того момента, как я оказался здесь. И те воспоминания, которые образовались после. Они были ярче всего, а потому — болезненнее, ибо приятного за эти семь с небольшим месяцев было слишком мало.

Хатт… Только в такие моменты — когда позволяешь себе расслабиться, и чуть отпустить поводья — понимаешь, как же на самом деле ты устал. Без шуток: я здесь уже семь с небольшим месяцев, а за это время столько всего произошло… И по большей части — неприятного. Небесная Река оказалась отнюдь не сказкой, а жестокой реальностью. Меня пытались убить, покалечить, я лишился руки, и на лице моем остались шрамы, которые вряд ли удастся убрать. Раны, нанесенные Темной стороной, трудноизлечимы, — так кажется, говорила Баррис Оффи, и я не вижу смысла ей не верить в этом вопросе.

Асока, чувствуя мое настроение, тихонько положила свою ладошку мне на плечо, намекая, что она здесь.

«Твою мать. Не думал я, что будет настолько трудно… Было бы неплохо хоть ненадолго отстраниться от всего этого, и просто отдохнуть… От войны, от учебы, от всех этих мелочных обязанностей… Н-да… Мечты и есть мечты, потому как они трудно осуществимы, а когда достигаешь их — есть риск потерять смысл жизни».

Усмехнувшись, я налил себе полную кружку… чего-то там алкогольного и осушил, закусывая подвернувшимся под руку фруктом.

«И ничего с этой ситуацией не поделаешь. Придется идти наперекор всему, преодолевать препятствия, и может, когда-нибудь, я смогу… Не знаю конкретно, что я смогу, но знаю точно — это будет по-моему, и никак иначе».

Из своих размышлений я был выдернут голосом Асоки.

— Учитель, — девочка указала мне на входящего в ложу слугу. Вслед за которым вошла… сногсшибательная твиʼлечка с желтым оттенком кожи.

— Господин Джабба посылает вам свою лучшую танцовщицу, дабы она усладила ваш взор своим танцем.

В этот момент музыканты сменили мелодию, и какая-то певица — или даже парочка — затянули веселую песенку. И твиʼлечка закружилась в танце, не слишком сложном, но таком грациозном и красивом, что захватывало дух. На некоторое время мы погрузились в созерцание: даже Асока заинтересовалась, с восхищением смотря на пируэты танцовщицы.

Через некоторое время девочка поинтересовалась:

— Учитель, эта девушка, она… рабыня? — намекая на характерный ошейник твиʼлечки.

— Скорее всего.

— Но… Мы же должны что-то сделать? Наш долг…

— Какой долг? — я порядком изумился.

— Ну… Перед Республикой! Джедаи не одобряют рабство!

— Джедаи — может быть. А вот Республика — одобряет.

— Как так?!

«Вот блин… придется лекцию читать».

— Чтоб ты знала, Республика, несмотря на все свои заявления о неприятии рабства, охотно принимает в свои ряды общества, которые уже успели прославиться своей работорговлей едва ли не на всю Галактику. Примером… Да возьми хотя бы тот же Рилот. На нем рабство фактически узаконено и является государственной статьей дохода. А ведь Рилот входит в состав Республики больше десяти тысяч лет. Республику вполне устраивает такое положение дел.

— Но… — Асока была порядком озадачена, и я поспешил немного ее успокоить.

— Да, джедаи борются с откровенной жестокостью по отношению к рабам — взять ту же операцию против зайгеррианских работорговцев, которые отличаются неприкрытой жестокостью. Но это лишь частный случай. К рабству на территории Хаттов у Республики претензий нет.

— Это почему?

— Для хаттов раб — это не вещь, а… деньги. Большие деньги. А иногда — очень большие. Вот такая вот танцовщица, — я указал на твиʼлечку, — Может стоить несколько сотен тысяч кредитов, а на торгах, если попадется особо выдающийся экземпляр — конкуренты могут взвинтить цену до нескольких миллионов кредитов. Но даже самый дешевый раб стоит денег. А деньги не принято бросать на ветер, и тем более, зариться на чужие деньги. В Пространстве Хаттов никто в здравом уме не станет бить чужого раба — ибо это сулит большими неприятностями как со стороны хозяина раба, так и со стороны хаттов. Таких личностей здесь… не любят.

Сделав небольшую паузу, я продолжил:

— Впрочем, многие сознательно идут в рабство, иногда — целыми расами, — я сосредоточился, призывая на помощь свою память, — К примеру, клатуинцы. Согласно древнему договору эта раса навечно стала рабами хаттов. В течение более двадцати пяти тысяч лет клатунианцы остаются рабами хаттов, служат в качестве солдат, не считая свое положение унизительным. Хатты защищают их, заботятся, кормят… Водраны точно так же, и на тех же юридических основаниях, как и клатунианцы, в течение многих тысячелетий были вечными рабами хаттов, и не переживают по этому поводу. Были и другие расы и народы. Да что там: флот хаттов по большей части укомплектован рабами — и они будут яростно биться за своих господ.

Девочка выглядела несколько ошарашенной. Ну да, ее представления о Республике как об идеальном государстве