Перстень Сварга - Веда Корнилова

- Как ты можешь есть эту курицу? - Олея с трудом проглотила несколько так и не разжеванных кусочков птицы, едва не подавившись при этом. - Она же жесткая, как подошва! Похоже, что эти бедные цыпочки загнулись от старости! Не ошибусь, если предположу, что обе эти курочки по возрасту старше меня!

- Ну, не моложе - это точно! - Бел с остервенением пытался разгрызть куриную ножку, но это у него плохо получалось. - Эти две птички, наверное, ровесницы моего деда, а он, царство ему небесное, уж лет десять как помер! Жилистые, паразитки, слов нет! Такое впечатление, что все годы их долгой жизни этих несчастных куриц с утра до вечера гоняли по плацу на строевой подготовке!

Представив себе эту картину, Олея фыркнула, и, чтоб не рассмеяться во весь голос, стала смотреть на своих невольных спутников. Возница занимался своими лошадьми, обе бабули чинно жевали хлеб с сыром, а вот что касается отца с сыном - тут было куда интереснее. Олея заметила, как папаша достал из своей сумки (которую он ни на миг не выпускал из рук) кусок лепешки, разломил его пополам. Женщина ожидала, что одну из этих половинок мужчина отдаст сыну, но папаша спрятал один кусок назад, в сумку, а оставшийся кусок вновь разломил на две части и одну из них взял себе, а другую, совсем небольшую, протянул сыну. Парень не стал тянуть, быстро проглотил свою маленькую порцию, и запил это дело водой из фляжки. Папаша, правда, долго жевал чуть ли не каждую крошку, после чего тоже потянулся за водой. Это что, весь их обед? Тогда понятно, отчего они оба такие тощие - от такой кормежки не только не разжиреешь, то и ноги протянешь в два счета. А может, они чем-то больны, и им просто нельзя больше есть? Вряд ли тут дело в экономии - оба одеты хоть и небогато, но добротно.

- Бел…

- Я все видел! - парень отбросил в сторону обглоданную куриную кость. - Ну папаша и жлоб! Вообще-то в данном случае подходит другое слово - скопидом, а то можно выразиться и похлеще! Я б таким людям посоветовал лечиться, причем усиленно, а иначе все это добром не кончится! Конечно, мне в жизни доводилось видеть скупердяев, но этот - нечто особенное! У него в сумке куча денег, а он из-за куска хлеба удавится!

- А с чего ты взял…

- Да я просто увидел - папаша при мне чуть приоткрыл свою сумку, и я заметил, что она почти под завязку забита деньгами! Сплошь одно золото и серебро, однако есть немного и медяшек…

- И как же ты успел все это рассмотреть?

- А на это опытному взгляду и не надо много времени. Жлоб-папаша, кстати, заметил, что я чуть скосил глаза в его сторону, и сразу резко закрыл свою сумку, да притом еще и так глянул на меня, будто я его личный враг, и собираюсь запустить обе лапы в его казну. Вот олух! Неужели самому не ясно: когда везут такие деньжищи, то, как правило, нанимают охрану, пусть даже и небольшую, а он скупится за безопасность лишнюю монету отдать! Мало того: имея при себе такие деньги, сквалыга из желания сэкономить лишнюю медяшку еще и умудрился сесть в эту чуть живую повозку!.. Лично у меня подобное в голове никак не укладывается! Ведь риск огромный, потому как у мужика от денег дорожная сумка, можно сказать, лопается! Этот тип, кажется, за медяк кого угодно утопит в ложке воды! Видишь, сухую лепешку - и ту ломает пополам, боится, как бы сын его не объел! Н-да… Кстати, сынок папашу люто ненавидит.

- С чего ты это взял? Вроде, у них все нормально…

- Молодой парень, да чтоб терпел голод и нужду, зная, что у папаши денег немеряно? Как говорится, позвольте усомниться. Очень многие люди до определенного времени терпят многое, а потом, как говорится, срываются, стараются сбросить ярмо… Есть множество мелких деталей, по которым понятно, что меж папашей и сыном все далеко не так гладко. Возможно, с первого взгляда всего не уловить, но за то время, пока мы ехали, вернее, тряслись, я кое-что просек… Еще парень отчего-то здорово дергается, и это мне совсем не нравится.

Олея, покосившись в сторону отца с сыном, отмечала про себя: папаша, и верно, не выпускает из своих рук сумку, да еще и зыркает исподлобья на каждого из своих спутников, а сынок смотрит совсем в иную сторону, стараясь не встречаться взглядом с отцом. Неприязнь, конечно, присутствует, но чтоб лютая ненависть… Тут Бел явно перехватил.

А еще Олея перехватила взгляд этого парня, которым он смотрел на курицу в руках Бела. Так смотрят те, кому в голову с детства вдалбливались многие запреты, в том числе и на еду… Заметив, что на него смотрит Олея, парень вновь отвернулся.

- Бел, а ведь этот парень голодный! Он на нас так смотрит…

- Естественно. С одного кусочка лепешки вряд ли будешь ощущать себя таким же сытым, как после плотного обеда.

- Так может, им с папашей предложить эту курицу? Она, конечно, жесткая до невозможности, но, наверное, они не откажутся…

- Какое там откажутся! Только предложи - влет уйдет! Наверное, эти двое и кости смолотят подчистую, если, конечно, папаша ту курицу к себе в сумку не уберет!.. Я понимаю: тебе жалко этого парня, но мы им ничего предлагать не будем. Здесь не Руславия, и делиться едой с незнакомыми тут не принято. Не стоит привлекать к себе внимание несуразными действиями.

- Извини, я не подумала…

Вскоре повозка вновь катила по дороге, поднимая тучи пыли. Олея, вновь низко опустив капюшон на лицо, раздумывала о том, сколько им еще трястись в этой колымаге. Если Бел прав в своих предположениях, то сегодня к вечеру они окажутся куда ближе к границе меж Маргалом и Байсином. На следующий день нужно будет попытаться ее перейти, а потом… Потом и будет Руславия, куда они так торопятся. Хоть бы здесь все прошло без проблем!

Увы, в очередной раз все пошло совсем не так, как бы того хотелось беглецам. Прежде всего даже Олея обратила внимание на все возрастающую нервозность парня, ехавшего со своим скопидомом-папашей: казалось, молодой человек не может справиться с непонятным волнением, которое становилось все сильнее и сильнее. Молодая женщина заметила, что все происходящее Белу очень не нравится, только вот спутник Олеи в этой ситуации ничего не мог поделать - надо изображать полное равнодушие. О, вон и папаша заволновался, о чем-то несколько раз спрашивал сына, но тот едва ли не огрызался в ответ, причем довольно раздраженно. В чем дело?

Прошло, наверное, что-то около часа с того времени, как они вновь двинулись в путь, как внезапно на каком-то перекрестке парень внезапно замахал руками, будто подавал кому-то знак, а потом, повернувшись к папаше, вцепился руками в ту сумку, над которой этот тощий мужик трясся всю дорогу. Папаша, который в первую секунду ошалел от всего происходящего, тем не менее держал сумку мертвой хваткой, не собираясь никому ее отдавать, однако сынок и не собирался отступать. Он вцепился зубами в руку папаши, выдергивая сумку, а другой рукой лупил по голове отца, но того, похоже, так просто было не взять: в ответ папаша пинался (причем те удары попадали довольно точно), не отпускал многострадальную сумку, да при этом еще и беспрестанно орал что-то.