Перстень Сварга - Веда Корнилова

Кроме двоих беглецов и возницы (который, кажется не реагировал ни на что и ни на кого) в повозке было еще четверо: невероятно тощий мужик неопределенного возраста, не выпускающий из своих рук довольно увесистую сумку, рядом с ним сидел очень похожий на того мужика худущий парень лет двадцати с весьма кислым выражением лица - понятно, что это отец и сын; и еще двумя ездоками были бабоньки довольно преклонных лет. Эти селянки обладали на редкость громкими и сварливыми голосами, и при особо сильных толчках и потряхиваниях повозки обе разражались длинными фразами, пытаясь что-то втолковать вознице, но тот, несмотря на все крики, даже головы не повернул в их сторону. Кажется, мужичок уже давно не обращал внимания на недовольство ездоков: на всех все одно не угодишь, другую повозку взять неоткуда, так лучше пропускать все бранные слова мимо своих ушей.

В том поселке Бел и Олея не успели поесть и сейчас им только и оставалось, что прислушиваться к голодному бурчанию в своих желудках. Вернее, Олея успела схватить со стола двух вареных куриц и что-то похожее на ковригу хлеба: все это они наказали себе на постоялом дворе, но не успели приступить к еде, так как Бел заторопился, чтоб успеть уехать на этом дребезжащем недоразумении. В данный момент обе курицы и хлеб лежали в корзине у ног Олеи и пахли так вкусно, что беглецы с трудом удерживались, чтоб прямо в дороге не вцепиться в них зубами. Их останавливало только то, что в этой стране подобное считалось верхом неприличия: перекусывать на ходу, во время езды приравнивалось едва ли не к оскорблению тех, с кем держишь путь. Интересные правила: пить в дороге можешь сколько угодно, а вот есть нельзя ни в коем случае. Вернее, во время остановок можешь умять хоть мешок еды, но когда едешь хоть в повозке, хоть в карете, или же передвигаешься верхом - тогда ничего подобного делать нельзя. Самым интересным было то, что в Маргале этого странного правила придерживались как высокородные, так и простолюдины.

Олея сидела, низко опустив на лицо капюшон, но и остальные ездоки поступали схоже: кто прикрывал лицо платком, а кто опускал капюшон. Конечно, неудобно, но что прикажешь делать, если вокруг повозки стоит чуть ли не облако пыли, да и легкий ветерок гонит песок прямо в лицо! Тут, чтоб дышать более-менее нормально, пойдешь еще и не на такое.

Единственное, что было хорошим во всей этой поездке, так это то, что повозку никто не останавливал, хотя на пути следования беглецы несколько раз видели, как стражники для проверки останавливают верховых или простых путников, а вот что касается их нелепого экипажа… Тут даже стражники провожали повозку насмешливыми взглядами, и никому из них не пришло в голову остановить дрожащую колымагу: еще, не приведи того Боги, этот трясущийся кошмар рассыплется во время остановки, и вот тогда, точно, хлопот не оберешься! Да и кому из нормальных людей (и уж тем более из тех, кого так усиленно разыскивают) могла придти в голову подобная чушь - поехать на этом тарантасе, который давно пора пустить на дрова! Неровен час, этот невесть каким чудом все еще ползающий гроб на колесах рухнет и придавит своими обломками тех, кто рискнул в него сесть! Ну, если это случиться, то пострадавшие сами виноваты - надо было смотреть, куда садитесь!

Олея сидела, прислонившись плечом к Белу, и придерживала руками высокую корзину, в которой, кроме еды, прикрытой какой-то тряпкой, были саженцы деревьев. Их они тоже купили на рынке в том поселке, так же как и высокую заплечную корзину, в которую и уложили те саженцы - не ехать же с пустой тарой! Ничего не пропишешь - селяне не отправятся в путь налегке. Это их предыдущая поездка прошла гладко - у бабы в интересном положении может и не быть с собой груза, но сейчас-то Олея вытащила со своего живота ком с одеждой, и стала выглядеть как обычная селянка. У Бела тоже руки были заняты простой сумкой, одной из тех, которые берут с собой в дорогу местные жители, только вот в сумке Бела лежало кое-какое оружие, собранное им у тех парней, кто был с Сандром. Зато внешне все в порядке: беглецы выглядят, как обычные крестьяне, возвращающиеся домой после поездки по своим делам.

Через тройку часов после такой тряски Олея начала всерьез подумывать о том, не порубить ли ей на дрова этот драндулет - подобным поступком она, похоже, сделает если не богоугодное, то хорошее дело. Это же не поездка, а проверка на выживаемость! От беспрестанной тряски и толчков стала ныть ушибленная нога, да и рана на боку растревожилась, и, кажется, снова стала чуть кровоточить. Женщина вновь и вновь давала себе слово: сегодняшнюю поездку надо воспринимать как стихийное явление, от которого не отвертишься, но больше на такой дребезжащий кошмар она не сядет ни за что на свете!

Когда же, наконец (казалось, через немыслимо долгое время) возница остановил повозку на недолгий отдых, то Олея обрадовалась так, будто ее выпустили из темницы на свободу. Невольно вспомнился тот крестьянин в поселке, который костерил во все лопатки как возницу, так и свою поездку на этой полуразвалившейся телеге. Пожалуй, тот бедняга был прав целиком и полностью: Олея на этой остановке тоже не вышла из повозки, а, можно сказать, выпала из нее на негнущихся ногах. Бел, кажется, чувствовал себя ничуть не лучше - вон, несколько раз прошелся по площадке для отдыха, приходя в себя.

Да, если так дело пойдет и дальше, то обоим беглецам после этой поездки придется обзаводиться клюшками или палками, а иначе ходить будет просто невозможно, они и шага не сделают без стариковского оханья. Вообще-то Бел хотел приобрести на рынке в том поселке что-то вроде клюшек - все же оба беглеца заметно прихрамывали, но потом решил, что это довольно запоминающаяся примета. Что ни говори, а селяне в более или менее трудоспособном возрасте, как правило, обходятся без таких вот… подпорок.

- Фу-у… - присел он, наконец, возле Олеи, которая пристроилась подальше от остальных ездоков. - Лучше б я пешком шел всю дорогу, здоровее был бы…

- Зато проехали довольно приличное расстояние, и никто из стражников нас не заметил.

- С этим я не спорю… - согласился Бел. - Только вот не знаю как тебе, а мне от этой тряски даже есть расхотелось.

- Мне, знаешь ли, тоже.

- Перекусить все одно надо, а не то неизвестно, что будет дальше.

Вообще-то у Олеи от это ухабистой дороги особого аппетита тоже не было, но Бел прав - на пустой желудок ехать не стоит.

Увы, но так долго ожидаемый обед принес беглецам разочарование. Обе вареные курицы, такие аппетитные на вид, да еще и столь вкусно пахнущие, оказались настолько жесткими и жилистыми, что их было почти невозможно разгрызть. Правда, хлеб оказался мягким и вполне съедобным, хотя совершенно несоленым.