Властители магии - Алекс Морган

ко мне ничего, кроме ненависти. И теперь я смело встретила его взгляд и, не двигаясь с места, отчётливо, чуть дыша, произнесла несколько слов, которые давно разжигали огонь в груди:

— Я люблю вас, Джек.

Граф даже не шевельнулся, услышав мои слова, и лишь иронически усмехнулся:

— Вы готовы на всё, лишь бы добиться своего. Прошу прощения, мадам, но меня игры в кошки-мышки отнюдь не привлекают… То вы меня ненавидите, то любите. К чему этот спектакль? Я уже говорил вам, что вы никоим образом не привлекаете меня и, тем более, не интересуете как женщина.

Его слова пронзили меня в самое сердце, но от этого я не возненавидела его и не попыталась убежать, а наоборот поняла, что люблю его ещё сильнее, чем думала. Осознание этого явилось настоящей мукой для меня, но я ничего не могла поделать с этим, я оказалась бессильной в этой безнадёжной любви. Больно! Очень больно. Он не верил в правдивость моих чувств.

Любовь к графу де Туолин затмила мой разум и даже загнала в угол мою гордость. Я обессилено опустилась на колени в ворохе шуршащих юбок: и перед ним и перед своим проигрышем. Это был конец всему. Никогда не думала, что когда-нибудь любовь станет выше всех чувств, затмит гордость, разрушит мнимые преграды и всё остальное станет для меня не важным, но сейчас… всё стало иначе чем раньше. Я до беспамятства влюбилась в Джека. Его черствость больно ранила.

Я пообещала больше не плакать? Но только так можно растопить боль. Только так станет чуточку легче. Из глаз невольно брызнули слёзы, которые я больше не пыталась сдерживать. Я задрожала как осиновый листок на холодном ветру, но не издала ни звука. Слезинки беззвучно катились по щекам и оставляли после себя горячий след, но не на коже, а на сердце, заставляя его сжиматься от обиды и боли. Я опустила голову, не в силах смотреть в его красивые чёрные как сама тьма глаза, холодные как айсберг.

— Ну прекратите уже… — презрительно поморщился Джек, протягивая мне руку, чтобы поднять на ноги. — Подымитесь, мадам. Ну же! Я приклоняюсь перед вашим актёрским талантом, но не хочу иметь с вами никаких отношений. Нашего фиктивного брака вполне достаточно. Вы такая же актриса как другие девицы и совершенно ничем не отличаетесь от них. На всё готовы ради того, чтобы получить желаемое. Кстати, вы кажется, пообещали когда-то, что ни за что не пророните больше и слезинки. В чём же дело? Не надейтесь, что это меня растрогает и подымитесь, наконец. Меня не тревожат женские слезы.

Я не пошевелилась и только лишь подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза, надеясь в них найти ответ на все мои безмолвные вопросы. Сердце рвалось на части в груди от боли, словно тысячи иголок вонзились в него разом; эта убийственная боль мешала дышать. Невольно я стала пленницей своих чувств, а человек, который стал причиной этому, жестоко отвергал мою любовь и ненавидел меня. Больше нет смысла играть перед ним и делать вид, что слова мои действительно хорошо выученная актёрская роль. Да, когда-то игра с ним — была смыслом жизни для меня, но с тех пор как Чёрный Призрак завладел моей душой, от актёрской маски не осталось и следа. Я была не в силах больше делать этого. Я влюбилась в него и больше не могу играть с ним и лгать ему. Мне хочется ответных чувств, но похоже этот человек не способен любить.

— А мне всё равно… — пробормотала я, подобно ребёнку, и на пол в который раз скатились крупные слезинки. — Я обещала больше не проливать слёз?.. Да, вы правы. — я не сводила с него глаз, а чёрные глаза как будто пытались испепелить меня на месте. — Но я плачу, и вы этому причина. Вы причиняете мне боль…

— Боль? — перебил он меня и глаза пирата сверкнули как два раскалённых уголька. Он подался вперед, нависая надо мной как скала. — Что знаете вы о боли? Вы, которую я по глупости своей взял в жёны?.. Слёзы вам не помогут и я не желаю больше слушать вас. Вы моя первая и последняя ошибка. Однако, я не бросаю слов на ветер и не собираюсь оставлять вас. Вы моя жена, как это не прискорбно, и я буду продолжать содержать вас, вы ни в чём не будете нуждаться как и прежде. Однако же, и видеть меня будете как можно меньше. Ваш дом — в Париже, и я запрещаю вам покидать его и, более того, мои люди сейчас же доставят вас назад. Вам всё понятно?

Он снова протянул мне руку, но я сама довольно резко поднялась, отпрянув от его ладони. Смахнула слёзы со щёк ладонями.

Это конец. Он отверг меня. Теперь я знаю что делать дальше и каков будет исход моего недолгого замужества. «Бежать… бежать подальше от него, чтобы забыть, унять эту боль…», — пронеслось в голове единственно верное решение.

— Простите, что причинила вам столько неудобства. — я поравнялась с ним, двигаясь к выходу. — Лучше было бы вам вовсе не спасать меня. Оставить в руках Такерли, за бортом, в порту — не важно. Нам обоим так было бы легче. Отныне вы не увидите меня больше… — на последок я позволила себе ещё раз взглянуть в омут его бездонных глаз, чтобы унести с собой в воспоминаниях любимый взгляд и распахнула дверь.

— Каролина, не делайте глупостей! — твёрдым голосом скомандовал Джек, не скрывая равнодушия. — Вернитесь сейчас же!..

— Нет, граф, отныне я вам больше не жена. Теперь вы снова свободный человек и никто не будет вас обременять. Я ухожу и вы больше не увидите меня и не услышите обо мне. Не хочу больше так жить. Развод, думаю, сумеете оформить быстро.

— Как хотите, спасать я вас не буду. Вода слишком холодная… — и он скрестил на груди руки, буравя меня взглядом.

Сколько холода в его словах… сколько презрения ко мне… Меня трясло мелкой дрожью, я прикусила губу, чтобы в голос не разрыдаться, и ответила предательски дрогнувшим голосом:

— Ваша жестокость не знает границ… — а потом добавила чуть слышно, практически машинально: — …как и моя любовь к вам… — и вышла в коридор.

Однако, не сделав и пару шагов, я ощутила властную руку Джека на своём запястье и он силой заставил меня вернуться в каюту. Прижал спиной к двери, упер руки по обе стороны головы.

Капитан уставился на меня так словно жаждал проникнуть в моё сознание. Я