Циклопы. Тетралогия - Оксана Обухова

Михаил Яковлевич убрался от купе, повернулся к нему спиной…

Суммировал увиденное. На стол не выкладывали дорожные припасы, так что жареных куриц и помидоров с редисками не будет. Но судя по тому, что Раиса переоделась в спортивный костюм, выходить на ближайшей станции она не намерена.

"В ресторан пойдет, – предположил Турбинин. – Или на диете?.. Здоровье голодовкой поправляет после больничной кормежки?.. Тогда, надеюсь, в ресторан пойдут попутчики! Они-то скромничать не будут, у мужика румянец во всю щеку, вышедшей тетке голодать вообще противопоказано – и так одни кости на месте задницы…"

Турбинин тихо выругался. Скорее бы! Торчать в чужом вагоне опасно, проводница может придраться. Если попутчики Раисы не уйдут обедать, Журбину придется перехватывать у туалета. А это – плохо: дверь с большим окном, по коридору дети бегают…Мамаши за ними приглядывают из дверей купе…

Там можно засветиться. Желательно неожиданно взять Журбину на нож в закрытом тамбуре, пока та не опомнилась и растеряна, заставить пройти с собой до мягкого вагона…

А если Рая перезнакомится с соседями и вместе с ними в ресторан пойдет?!

В голове подполковника роились мысли, строились предположения: "В сумке у Раисы наверняка есть деньги! Наверняка и много! Она только что вырвалась из психушки, отправилась в бега, а в подобные путешествия не отправляются с пустым карманом. Она наверняка затарилась наличностью под самую завязку!" Так что придется забирать и сумку.

Но как? Уволакивать Журбину, приставив ей нож к спине, да еще заставить и сумку из купе забрать, это уже эпизод из фильма про бандитов с плохим сценарием. В реальности так не получится. Даже если беглянка Раиса побоится поднимать шум и понадеется договорить с братом обворованного Эдуарда, что-то она может учудить… С Эдиком эта сучка лихо расправилась: судебный патологоанатом сказал, что шею братишке сломали одним движением – профессионально… Расчленяли уже по-бабски, под истерикой. Но убивали мастерски.

…Мимо Турбинина опять протискивалась дамочка в атласном костюме. Держа в двух руках полные чайные чашки, она на мгновение прижалась к животу подполковника и состроила на морщинистом лице такую однозначно призывную мину, что Михаила Яковлевича чуть не вырвало!

"Швабра старая! – мысленно ругнулся подполковник. – Лицо в окопах, а туда же!"

Сексуально озабоченная швабра чуть дольше приличий задержалась впритык к мужскому животу. Сочинила взгляд матерой вамп. И поведя плечом, "упорхнула" в купе престарелой нимфой соблазнительницей.

"Курица ненормальная, – удивился подполковник Турбинин. – Неужто запала на меня?!"

Озабоченная тетенька и дверь закрывать не стала. Бросая через плечо лукавые "девичьи" взгляды на подполковника – от которых у Турбинина прошел повторный рвотный позыв! – уселась рядом с молодым симпатягой и демонстративным хозяйским жестом убрала с плеча интеллигентного олуха невидимую пылинку.

"Э, да как у нас тут все запущено-то!" – мгновенно обрадовался Яковлевич. Тетка ехала с молодым – возлюбленным, альфонсом? – да еще по сторонам поглядывала!

А это вариант… В одном купе собрались: пожилая чокнутая нимфоманка, пристегнутый к ней кекс и молодая дамочка вполне товарной наружности…

Смесь практически взрывоподобная!

Если исхитриться и вытянуть общипанную курицу из купе… Напоить как следует, узнать не собирается ли ее соседка по купе выходить на ближайшей станции, а после вернуть на место поздней ночью, когда кекс и красотка уже вполне могли бы "подружиться"…

Что будет, если утром в купе обнаружат двух мертвяков с порезами и одну повершенную на шелковой штанине курицу?!

А ничего особенного и не скажут. У тетки на лице написан, а после и знакомыми подтвержден диагноз – она по всем параметрам должна была лечиться от бешенства матки! Если не от нейросифилиса.

Когда подобная персона, находясь в подпитии обнаружит состоявшуюся измену, она способна перерезать шалунов, как нечего делать!

Да и сама потом повесится. На почве нервного срыва.

Турбинин плотоядно усмехнулся. Поправил под рубашкой нож, обмотанный по острию туалетной бумагой и, отправив ненормальной курице призывный взгляд, начал неторопливо удаляться в сторону тамбура. Если он все верно понял, а у тетеньки и в самом деле з а с в е р б е л о, она отправится за ним.

Отправилась.

Турбинин прошел в соседний вагон, обернувшись на секунду, как бы ненароком приложил к губам указательный палец, намекая на сохранение тайны… Потер тем пальцем под носом.

Все бабы, как считал Турбинин, любят тайные свидания и ведутся на случайные флирты. Загадочный посыл попутчика был верно понят, пожилая (наверняка прожженная и опытная) нимфоманка догадливо смежила ресницы. Дойдя до своего купе, Михаил Яковлевич бросил по сторонам настороженный взгляд и закрыл за собой дверь, оставив небольшую щелку…

Все антуражи тайного свидания были полностью соблюдены. Турбинин намекнул на сохранение свидания в тайне. Тетка убедилась, что никто не видит, как она заходит в купе – ах, какая смелость! – одинокого мужчины…

Короче – поиграли. Оба. Тетка, правда, насладилась больше: ее глаза горели бешеными фонарями, грудь под полосатой курточкой вздымалась. Но и Турбинин был доволен: после двойного убийства и одного суицида никто не привяжет пассажира "Иванова" к происшествию в одном из купейных вагонов.

Вот только до ночи еще часа четыре ждать придется. И денег нет.

Чем же тетку-то спаивать?! Укладывать ее в постель ох как нехочется…

А тетка ждать не собиралась. Маняще глядя на подполковника, начала приподнимать полы пижамки…

– У меня для тебя кое-что есть, красавчик, – облизывая тонкие губы, проворковала нимфоманка.

Турбинин решил, что швабра собирается обвисшими грудями похвастаться. Сглотнул пугливо!

Но женщина не собиралась обнажаться полностью. На ее талии подполковник увидел тонкий кожаный ремешок с небольшим карманчиком на кнопке, женщина нажала пальцем на эту кнопочку…

Михаил Яковлевич почувствовал себя как-то неуютно, странно. Показалось будто под черепной коробкой заползали муравьи-мурашки, вдруг захотелось лечь на диван и вытянуться…

Лег. И ощутил под ребрами дикое теснение! Как будто некая невидимая сильная рука сдавила сердце, стиснула его и…

До того как Михаил Яковлевич умер, женщина успела вновь нажать на кнопку.

Постояла, равнодушно глядя сверху вниз на тело. Нагнулась и достала из-за пояса джинсов Турбинина замотанный в бумагу нож. Припрятала его под атласной курточкой за резинку полосатых штанишек.

Потом обтерла полой пижамы дверь в том месте, где коснулась ее рукой, проверила свободен ли коридор, и вышла. Невозмутимо и спокойно пошла в ресторан, ужинать.