Подземелье - Ваня Мордорский

и нанесла еще один удар. Гоблиненок полетел кувырком, больно ударяясь об пол. Хоть он стал крепче чем раньше, боль он чувствовал по прежнему.

Ах ты тварь! — Вдруг вскипел он.

Ему страшно захотелось ударить этого наглого броненосца. Однако пришлось спешно уворачиваться от очередного наскока Шустряка. Успешного наскока.

Ноги его из-за утяжелителей совсем подгибались и не слушались.

Тварь нанесла болезненный тычок под ребра, заставив Зур’даха тихо взвыть и вспыхнуть яростью.

В голове его прокрутилось одно.

А что если ударить?

Я же уже думал над тем как попасть в Ямы Тьмы, вдруг если мощно ее долбануть однорукий отправит меня?

Мысли пронеслись мгновенно. А решение было принято еще быстрее.

В ямы Тьмы повторно ему было попасть просто необходимо, чтобы понять что он может и чего он не может делать с тьмой. Для других Ямы Тьмы были наказанием, но не для него.

И честно говоря, получив очередной тычок от твари, очень сильно хотелось вмазать в ответ.

Едва поднявшись, он стал в стойку, ту самую, которую они разучивали, и навстречу ошеломленной твари нанес удар. Прямо в морду. Обычная рука при встрече с пластинами броненосца наверняка сломалась бы.

Зур’дах за свою руку не опасался: он знал насколько та крепка, поэтому ударил он от души, не сдерживаясь.

На долю мгновения время будто замедлилось, и он с огромным удовольствием ощутил как кулак вминается в морду Шустряка.

Раздался громкий хруст и тушка твари отлетела в сторону.

Получи!

— Зур’дах! Шустряк! — раздался рев однорукого.

Он спрыгнул прямо в Яму. И метнулся к скулящему и взвизгивающему от боли броненосцу.

— Нахрена ты его ударил⁉ Больной кусок дерьма! Тебе ж сказали не трогать его! Арррр… — однорукий буквально зарычал.

— Идиот!

Зур’дахувидел как однорукий поднял тварь одной рукой легко, как пушинку, и положил себе на колени. Морда твари была разворочена.

Кажется, перестарался…

— Так! Ты, сученыш! В Яму! Пойдешь! Предупреждал же! Безмозглый кретин! Наверх иди!

Зур’дах поднялся наверх, к остальным. И в отличие от однорукого, дети радовались, и одобрительно поглядывали на него. Всех их сегодня хорошенько отбодала эта тварь.

Однорукий потащил тварь наверх и сурово посмотрел на детей:

— Так! За мной мелкие выродки! Не отставать, кто отстанет хоть на шаг — высеку лично, рука у меня хоть одна, но тяжелая.

И пошел.

Дети следом.

Он сказал, что я пойду в Яму? — припоминал слова однорукого Зур’даха.

Если так, то всё просто идеально.

Возвращались в молчании.

Однако гоблиненок всё равно не понимал такой ярости однорукого. Ведь Шустряк — это просто тварь. Опасная тварь, которая в Подземелье каждого из них сожрала бы. А он так переживает, будто это его ребеночка побили.

Когда тварь била детей, он так не переживал…

Добрались они до одной из ближайших тренировочных площадок, и тут как раз сидел, перекусывая чем-то, Дах-надсмотрщик.

— Ну что там у вас опять? — закатил он глаза, увидев вереницу детей и злого, как демон, однорукого, который нес скулящую тварь.

— Детей — в казарму, дай им смесь, а этого… — Тар’лах зло взглянул на Зур’даха и сплюнул, — Этого говнюка отправь в Ямы на пару часов. Минимум.

— Что, опять в Ямы? — удивленно вскинул брови Дах, присматриваясь к твари, — Это что, он ее так?

— А кто ж еще. У нас тут только один сильный выродок. Чуть не убил Шустряка.

— Вообще как скажешь, но он и так только из Ям день как вышел, не перебор ли?

— Я. Сказал. Ямы.

Однорукий развернулся и потопал прочь, чеканя шаг.

— Ну что, мальцы, пойдемте, видно не судьба мне нормально поесть, — вздохнул Дах, а потом повернулся к Зур’даху, — Вечно от тебя какие-то проблемы.

Без Тар’лаха общее настроение сразу пошло вверх. Кто-то начал шутить, кто-то смеяться. Кто-то тихо сказал спасибо Зур’даху за то, что долбанул тварь.

Да и сам гоблиненок успокоился.

Дах повел их мимо казарм в район, где что-то гремело, стучало, трещало. Тут были кругом кузницы, от которых шел жар и невыносимый шум. Были еще и здания, в которых что-то бахало и взрывалось — от каждого такого взрыва шла дрожь по полу.

Прошли они и мимо кожевных мастерских, где лежали стопки кожи, снятой с тварей Подземелья.

В этом районе пещеры Зур’дах был впервые.

Тут его тронула за руку Кайра.

— Слушай, Зур’дах, не обязательно же было ее бить так сильно? а? Тебя же опять наказали. Я слышала, что Ямы — это ужас. Лучше бы ты сдержался.

Гоблиненок вздохнул. Как ей объяснить, что сделал он это намеренно?

Он только надеялся, что из-за какой-то вшивой твари однорукий его не сильно возненавидит. Это в его планы совсем не входило.

Остановился Дах возле одного из строений, от которого несло сильным едким запахом.

— Стойте тут, — приказал Дах и зашел в него, — Сейчас вернусь.

Дверь здания была открыта и дети с интересом заглядывали внутрь.

Там сидело несколько старых, очень старых гоблинов под предводительством не менее старого дроу, и что- то толкли в ступках. На столах стояли различные бутылочки-колбочки, в некоторых что-то шипело и плескалось. Видимо, от них и шел тот странный едких запах, который ощущался даже снаружи.

Дах там не задержался. Он что-то сказал старому дроу, и по его взмаху гоблин выдал ему большую каменную миску, плотно накрытую крышкой. Выходя, надсмотрщик махнул детям головой и они двинулись уже в сторону родных казарм.

Путь к ним занял минут пятнадцать. Попутно Дах зашел на пару тренировочных площадок, поговорил с другими гоблинами, а потом мимоходом заскочил в несколько строений. Если бы не это — дошли бы они еще быстрее.

Едва они оказались внутри