Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

А вот солдаты Альянса обладали иными качествами – они могли и внезапно отступить в самый неожиданный момент, оголив фланг, иногда действовали, не координируя действия с соседями, и могли создать разрыв в обороне или, не разобравшись, открыть дружественный огонь по союзникам. Особенно туго дела шли с одной группировкой, войска которой носили шеврон с желтой горизонтальной полоской и полукругом на черном фоне. Её бойцы были очень хорошо экипированы и достаточно профессиональны, но при этом дистанцировались ото всех, за исключением торговцев. Названия этой организации никто не знал, но поскольку встречались они довольно редко, то большой проблемы пока что не создавали.

Всё это «анархисты» постепенно узнавали от бойцов и офицеров из частей, с которыми пересекались в тылу. И звучало это очень неприятно, а ещё порождало в их сердцах страх и сомнения. Было много разговоров о том, насколько им повезло, что в «Убежище» случилось покушение на лидеров организации, благодаря чему экспедиционные силы задержались на целых две недели, и теперь имели возможность перенять опыт боёв с сектантами у других, а не зарабатывать его собственной кровью.

Разумеется «Анархистов», как одно из лучших подразделений, не могли не взять в состав экспедиционного полка, которым командовал подполковник Родионов. К счастью, в итоге их не стали присоединять к какой‑то конкретной роте, хоть вначале и сделали это, а дали отдельный статус и подчинялись они непосредственно Максу.

Полк состоял в основном из мотопехоты, с небольшими вкраплениями танков. Для «Булата» да и всех остальных сил Альянса он назывался 8‑й отдельный механизированный полк. С точки зрения классификации у Родионова были большие вопросы к слову «механизированный», поскольку танков и даже БМП у него было всего ничего, и он небезосновательно переживал за возможные решения «гениальных» стратегов, коими являлись старые пердуны, носящие погоны генералов и, вполне вероятно, не имевшие реального боевого опыта. Все они, по мнению Макса, смыслили в боевых действиях примерно на уровне сержантов.

С другой стороны, на что‑то подобное можно было надеяться и у противника. И если это так, то воевать придётся с огоньком и задором, ловя друг друга на регулярных тактических или стратегических ошибках. Впрочем, никто не знал, каким образом секте удалось подчинить себе Европу, да и не только её, потому о размере реального боевого опыта у командиров их армии пока что судить было трудно.

Пока их полк раскачивался и выбирался из «Убежища», Альянс уже успел понести целый ряд болезненных поражений. Секта давила на всём протяжении условного фронта со страшной силой. Они лезли как обеспокоенные муравьи из растоптанного муравейника, часто неприятно удивляя тактическими манёврами. Всего за какие‑то три недели они прошли по северо‑востоку Румынии и западной Украине, которые, впрочем, гильдия особенно и не защищала. Её интересы в Украине по большей части были сосредоточены в центральной и северо‑восточной Украине, где находилось большое количество выстоявших в эти непростые времена предприятий тяжёлой и машиностроительной промышленности, сырьевая база и главное – кадровые ресурсы, возможно, главная цель «Пути просвещения».

На совещании у Родионова сидели два комбата, восемь командиров рот и Андрей, как командир отдельного спецподразделения, в сопровождении Корнеева, которого Макс попросил лично прийти. «Отдельный» статус отряда с одной стороны давал преимущества – он означал, что в окопы их засунут только в самой безвыходной ситуации. С другой стороны были в этом и серьёзные недостатки, например, им могли поставить какие‑то непростые задачи, либо поручить сложное задание в изоляции от основных сил. В дополнение к этому за первый пункт Андрея и его бойцов немного недолюбливал личный состав других рот и подразделений.

Совещание проходило в старом полуразвалившемся доме в давно забытой людьми деревне где‑то между Винницей и Хмельницким. До линии соприкосновения с противником было далеко, так что все чувствовали себя почти в полной безопасности. Родионов был в хорошем расположении духа и шутил. Конкретных задач полк пока не получил и условно считался резервным, так что Макс рассказывал в основном о разных тактических приёмчиках, которые стороны использовали друг против друга.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Офицеры слушали его внимательно, но ни один не осознавал в полной мере серьёзность того, что он говорил. Никто не знал реального положения вещей и того, что ждёт их в действительности. Макс намеренно старался быть весёлым и не нагнетать, хотя на душе у него было тяжко. Ведь никто из сидящих за столом, кроме нескольких человек, никогда в жизни не был под бомбёжкой, не видел, как под плотным артиллерийским огнем один за другим страшной смертью погибают их товарищи: как им отрывает конечности, срывает головы, начиняет тела осколками и шрапнелью. Почти никто не знал, какой мощнейший психологический эффект производит всё это, когда видишь такое впервые.

А в том, что такой эффект будет, Родионов был уверен. Почти все, кто сидел сейчас перед ним, прошли кампанию против «Степных волков» и видели смерть от пулевых ранений, подрыва на мине, гибель от осколков гранаты или танкового снаряда, но то были отдельные случаи, которые нагоняли страху, но не означали, что это обязательно случится с каждым. А сейчас они смотрели на него и думали, что им предстоит серьёзное, трудное испытание, но всё равно даже близко не догадывались насколько.

Только комбаты отличались – оба в прошлом, ещё до эпидемии, были офицерами и оба имели опыт боёв и командования. Старый Кирзач был ровесником Родионова, но выглядел как древний старик, в своё время он воевал на Донбассе в составе украинской армии, тогда был ротным. Игорь Быков по прозвищу Бык тоже воевал на Донбассе, но по другую сторону баррикады – за так называемую Донецкую народную республику, и в те времена тоже командовал ротой. Этот был моложе не только на вид, но и по возрасту.

Оба они не раз бывали под обстрелами и артналетами, хорошо помнили, что это такое, и знали, что их ждёт, но были готовы к этому, шли сознательно. И всё равно Макс сомневался в их стойкости, когда они окажутся не просто под обстрелом, а под серьёзным натиском, когда враг будет прорываться, давить их гусеницами и рвать на части. Но что он мог поделать со своими сомнениями? Ничего. Мог только прикидываться весёлым и стараться всячески поддерживать боевой дух своих солдат.

Андрея беспокоили совсем другие вещи. Над одной из них он размышлял уже довольно продолжительное время и всё никак не мог найти на ответ. Когда в совещании возникла пауза, он решил задать интересующий его вопрос здесь.

– Интересно, эти сектанты, ну те, что рядовые, – немного неуверенно начал он. – Они ради чего идут в бой? Что их мотивирует?

Взгляды абсолютно всех сидящих за столом людей обратились к нему. Большинство из них выражало непонимание.

– Ты это о чём, лейтенант? – осторожно уточнил Кирзач.

Андрей выдержал небольшую паузу, подбирая слова, и обвёл всех слегка сконфуженным взглядом.

– Ну, вот с нами всё понятно – мы защищаем свой жизненный уклад, свободу, жизни близких в конце концов, поэтому у нас решимости для борьбы более чем достаточно. Насколько я помню, у них всё устроено иначе. Если я не ошибаюсь, там что‑то типа повинности, ведь так?

Он посмотрел на Родионова, ожидая от того подтверждения. Макс, сверля парня взглядом, одобрительно кивнул.

– Продолжай, – хлёстко бросил он.

– Ну, что продолжать… мне просто стало интересно – что их мотивирует? Вдруг можно это как‑то использовать против них?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Ясно. Хрен их знает, за что они воюют. Начнутся бои – возьмёшь парочку в плен и выяснишь. Так что вот у тебя уже есть первое задание.

Родионов саркастично улыбнулся, некоторые за столом его поддержали.

– А шо слышно про нас? – раздался робкий голос.

Это был Вова Коробейников – младший лейтенант, которого Андрей знал по офицерским курсам. Вова был смышлёным и перспективным парнем. Он немного робел перед начальством, но ни грамма – перед подчинёнными. А ещё у него был забавный говор, присущий русскоговорящим украинцам. В этот говор иногда вплетались слова из суржика, что частенько становилось поводом для веселья окружающих. Кто знал его давно, рассказывали, что поначалу всё было ещё веселее, но постепенно Коробейников совершенствовал свою речь, хотя «шокать» так и не перестал.