Звездный Тарзан - Диана Торнли

Ее глаза выдавали самые разные эмоции, среди которых преобладали страх и стыд.

— Пожалуйста, читай дальше.

— Простите, сэр, но ведь уровень добычи понизится еще больше…

— Кроткин, уровень смертности на Малин Пойнт ниже, чем производственные показатели. Страх получить меньше еды толкнет на добросовестную работу и лишит желания вступать в сговор. Если не верите, поговорите с капитаном Силте с шахты Фирнис. У него в месяц в общей сложности погибают рабочие двух шахтных линий, а тоннаж добытой руды возрастает.

Губернатор встал и начал расхаживать по кабинету мимо открытой двери — он совершенно забыл о находящихся за ней двух молодых людях.

— Недостатка в замене рабочих не будет. Недавно мне пришлось ужесточить наказание за участие в беспорядках в трех регионах на главной планете, — он покачал головой и скрестил руки за спиной. — Неблагодарная молодежь! Они узнают, что значит работать на благо родины, если не прекратят подстрекать к бесчинствам.

— Так точно, сэр, — поддакнул Кроткин.

Губернатор остановился и посмотрел на офицера.

— Через месяц на Малин Пойнт показатели должны вырасти на двадцать пять процентов, а может, и больше. Плавильным заводам не хватает руды.

— Да, конечно, сэр.

— Свободны, капитан.

— Есть, сэр. Благодарю вас, сэр.

Кроткин быстро встал, отдал честь и торопливо удалился.

Тристан чуть не подпрыгнул от прикосновения руки Лариэль. Двигая компьютер по столу, он нажимал и нажимал клавишу просмотра текста, но сосредоточиться никак не мог. Он слышал, как в абсолютной тишине раздается невероятно громкий звук шагов и как стучит его сердце. Тристан поднял голову.

Перед ним стоял губернатор.

— Прошу извинить за то, что прерываю вас, — сказал он, отодвигая стул. — Как идет чтение, Тристан?

Краем глаза юноша увидел, как Лариэль крепко сжала руки на коленях, а ее губы вытянулись в тоненькую ниточку. Он поводил дрожащим пальцем по выдавленным на крышке самоучителя буквам и ответил:

— Я… не читал. Я слушал.

Реньер метнул взгляд на дочь, сидевшую с каменным выражением лица, и заметил:

— Что ж, послушать тоже поучительно.

Он скрестил руки на столе.

— И что нового ты узнал, Тристан.

Юноша, колеблясь, посмотрел в глаза губернатору.

— Запуганные люди действительно работают лучше? — наконец спросил он и почувствовал, как его бросило в жар.

Губернатор поджал губы.

— В исправительно-трудовом лагере — да. Они знают, какие могут быть последствия неповиновения.

— А почему молодежь… неблагодарная?

— Им не нравятся меры, которые мы недавно вынуждены были предпринять. Я не могу винить их во всем, но забастовки и демонстрации ничего не решат, — он вздохнул. — Они не помнят войны, не помнят того времени, когда Санабрия была в пепле и чем пришлось пожертвовать моему поколению, чтобы заново построить этот город и другие, — Реньер печально покачал головой. — Мне жаль, что многие молодые люди прервали учебу и стали ударной силой на заводах, но иначе сейчас нельзя. Приоритетные вопросы должны решаться в первую очередь. Бывает нелегко, Тристан.

— Почему? — спросил юноша.

Реньер снова вздохнул.

— Во время войны за освобождение меня назначили главнокомандующим Сектором. Иссел к тому моменту уже был опустошен. Молодежь с Состиса мобилизовали в армию, промышленность работала на военные нужды Доминиона. Тогда я возродил шахтерские гильдии Иссела. Под моим руководством средства от добычи в этой звездной системе кармита использовались для финансирования реконструкции Иссела и восстановления экономики двух миров. После нападения на орбитальную командную станцию на Инеке и убийства сферзахами руководства, хребет Доминиона был сломан. В результате нарушились все торговые связи под эгидой Доминиона. Из-за сыгранной мной роли для Объединенных Миров мы стали парией и…

Губернатор умолк, на его щеках заходили желваки. Он долго смотрел в одну точку, сквозь временное пространство, приносившее горькие воспоминания.

— Иссел закончил восстановление в одиночку, — сказал наконец губернатор, глядя на поверхность стола. — Нам было трудно. Мы боролись. Познали голод и всяческие лишения. Я понимаю, что молодые люди несчастны, но в отличие от большинства из них мне известно, кто их настоящий враг.

Реньер поднял голову и посмотрел прямо в глаза Тристану.

— Теперь мы готовы противостоять этому врагу. Шахты вновь работают прибыльно. Мы подписали новые торговые соглашения, чтобы поднять уровень жизни, повысить обороноспособность, мы приобрели новых союзников.

Старик замолчал и вновь посмотрел в глаза юноши.

— Разве тебе не интересно узнать, Тристан, какое отношение к этому имеешь ты?

— А какое я имею к этому отношение? — Тристан перестал водить по крышке самоучителя и с ужасом посмотрел на губернатора. — Я не хочу иметь с этим ничего общего! Моя мать больна!

— Знаю, — Реньер в задумчивости откинулся на спинку стула. — Любопытно, как отреагирует на наше сообщение твой отец.

Вернувшись в комнату, Тристан постоял немного перед голограммным экраном. Раздеваясь, он смотрел на изображение луга, потом бросил одежду на кровать и уселся на пол, чтобы стянуть ботинки, которые полетели вслед за курткой и рубашкой в общую кучу.

Тристан сидел с закрытыми глазами и поглаживал ковер. Он мысленно воспроизвел карту с линиями и огоньками, увиденную им на мониторе, и пальцами выводил их по памяти на ковре. Он недолго смотрел на схему, затем расстроенно покачал головой и разгладил ковер.

— Что ты делаешь, маленький брат? — спросил Пулу.

— Я думаю, как нам уйти отсюда, — подался вперед Тристан, упершись локтями в колени. — Здесь есть лестницы и лифт. Мы пошлем лифт вниз, и они подумают, что мы в нем, а сами по лестнице побежим к шаттлам.

— Им будет легко охотиться на нас, — сказал Пулу.

Юноша вопросительно посмотрел на друга.

— Подумай о ломо в норах.

— Ломо? — скривился Тристан. — Но ведь они глупые!

— Может быть, а может, и нет. Ломо что делают, когда дети наливают воду в нору?

— Выходят через другую.

Пулу кивнул, ожидая, пока Тристан поймет, что он имеет в виду.

И тут до Тристана дошло. Он стал снова чертить на ковре карту, но остановился и взглянул на Пулу.

— Но ведь губернатор говорит, что из пещер нельзя выйти по-другому.

— Но это не так. Выйти можно.

— Откуда тебе известно?

— Земная пещера идет очень далеко. Там есть места, где можно спрятаться, есть вода, которую можно пить, и проходы, поднимающиеся к серой пещере, где мы входили. От большой пещеры, как ветки на дереве, идут маленькие, и в одной из них я нашел следы плоскозубых. Отпечатки ведут из пещеры, но ничего не говорит о том, что туда входили.

— Из нее выходят следы?

Тристан долго смотрел в янтарные глаза Пулу. Затем вновь занялся картой и закончил ее.

— Спускаться по лестнице будем здесь, — показал он, — и спрячемся в пещерах, если за нами будет погоня, а выйти сможем здесь, здесь или здесь, — сказал он, водя пальцем по линии, и, посмотрев на Пулу, добавил: — Как ломо из норы.

— Хорошо, — улыбнулся ганианец, обнажив клыки. — Лучше думать как охотник, а не как плоскозубый, — он увернулся от шутливого толчка Тристана. — Значит, ночью, маленький брат?

— Да, — подтвердил Тристан.

Бессонная ночь слишком долго тянулась, постепенно отдавая черные краски серому рассвету. Когда звезды над голограммным лугом стали понемногу гаснуть, Тристан отключил экран. Покрывало сползло у него с плеч, и он потихоньку встал. От длительного сидения в одной и той же позе болели ноги. Тристан вперевалку пошел в туалет.

В зеркале на него смотрел человек, выглядевший гораздо старше того, которого он видел днем раньше. Тристан убрал спадающие на глаза волосы, не понимая, что именно состарило его. Духу взглянуть самому себе в глаза у него все-таки не хватило.

Накануне вечером Тристан отпустил Раджака и придержал дверь своей комнаты для Пулу, не закрывая ее, пока не захлопнулась дверь слуги в конце коридора. Юноша сразу же выудил из кармана куртки застежку, уже оторванную, вставил ее в направляющее устройство, отключив таким образом автоматику. Затаив дыхание, он ждал, когда дверь остановится, заблокированная препятствием. Тристану пришлось изучать устройство электронных запоров полдня, прежде чем удалось добиться задуманного, что стоило ему прищемленных пальцев во время проверки работы возвратного механизма двери.

Улыбаясь, он швырнул на кровать куртку и прикрыл дверь, соединяющую туалет с комнатой Раджака, потом присел, чтобы еще раз набросать на ковре схему туннелей. Пулу опустился на корточки и наблюдал, как его товарищ чертит одну из самых длинных линий. Он постучал пальцем в том месте, где она заканчивалась и согласно кивнул.