17 - Prelude - Люси Сорью

Худший человек — человек отчаянный, а Второму было нечего уже терять. Он только рад был подвергать себя неоправданному риску и ставить собственную жизнь на кон, но должность огневой поддержки ему этого нечасто давала. И тем не менее, выход он себе нашел.

Оператор тяжеловесного канонирского эш-ка, он целиком посвятил себя такой сфере боевого искусства, как бой на мечах. Эш-ка и подкупали своей человечностью, вновь позволившей людям за их штурвалами сходиться друг с другом в поединках лицом к лицу, и это обстоятельство оживило полумертвое искусство фехтования. Эш-ка все еще носили, и будут продолжать носить, оружие дальнего боя, и с ним по долгу службы виртуозно обращался и Лейдзи. Но встречи операторов эш-ка на поле боя сводились к сражениям один-на-один, которые нередко доходили до контактного боя. И там уже шли в ход мечи, топоры, кистеня, шестоперы, пики, глефы, бердыши… назовите любой вид холодного оружия, и можете быть уверены, что инженеры-конструкторы эш-ка спроектировали их точные копии — только огромные, по пять метров в длину каждый, из нанофибростали, с мономолекулярной заточкой, со встроенными тепловыми лезвиями, ЭМИ-генераторами, вибрирующими клинками, встроенными автопушками и чем только еще можно.

Второй набросился на контактный бой, как государства мира на Америку во время их второй гражданской войны[27]. Загрузить программы боя в бортовой компьютер эш-ка и раздобыть подходящее оружие — это еще полбеды; без знания хотя бы основ боя оператор не сможет эффективно вести ближний бой. Не сумеет удержать машину в равновесии, вовремя блокировать удар и так далее. Нас обоих обучал фехтованию Аоки, слывший в прошлом если не мастером-мечником, то по крайней мере бойцом не последнего пошиба. И именную катану, которую ему разрешили носить после ухода с военной службы, он носил не для красоты.

Все то мастерство, с которым Кимэра обращался с мечом, утратило большую часть своей непревзойденности после очередного спарринга с Лейдзи — только вот Лейдзи к тому времени изрядно поднялся в уровне и, взявшись за шпагу(шпаги, кстати, он очень любил), обрушил на наставника такой натиск, что застал его совершенно врасплох. Аоки был сбит с ног, и если бы шпага была с мономолекулярной заточкой, не сносить бы ему головы — да и без нее не сносить бы, с Лейдзи бы сталось(и то, что шпага и ее родственники для рубящих ударов не предназначены, его нисколечко не волновало). А так обескураженный самурай потребовал сатисфакции, и додзё при особняке Синамур снова наполнился звоном стали, а оба бойца заслуженно заработали не одну царапину. Одежды было также порвано немало — а что вы хотели? Это же не спортивное фехтование и не кендо, тут все серьезно.

Излюбленным мечом Второго дао, с которым сегодня щеголял его "Юстикатор", тоже не был. Самую большую любовь снискали шпаги и катаны, хотя и цзяню нашлось место. Лично для меня разницы не было никакой, а вот брательник с ними чуть ли не носился. Хотя, наверное, теперь и мне придется наверстывать упущенное.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

— Да не вопрос… — ответил было Лейдзи и осекся, подняв глаза на вновь прибывшего, — гражданин… начальник…

Рюдзи Синамура расплылся в благосклонной улыбке.

— Лейдзи, Лейдзи… Ну начальник, и что? Все равно не непосредственный…

— Так, э-э, чинопочитание же!

Старший из братьев Синамур опустился на скамейку рядом со Вторым.

— Брось! Всему есть время и место. — ободряющим тоном сообщил он. Лейдзи пожал плечами и отправил уже пустой стаканчик в зияющую пасть урны-утилизатора.

Рюдзи Синамура был старшим из двух сыновей семейства Синамура, безраздельно верховенствовавшего в совете директоров "Синамура Парамилитарис" с самого основания корпорации — то есть, около восьмидесяти лет, или чуть больше того. Нынешний генеральный директор, Такаси Синамура, в отличии от своего отца, ныне покойного Кейтаро Синамуры, много отпрысков не завел и не стремился, взамен породив двух сыновей. Старший, Рюдзи, был одаренным дипломатом и умел находить общий язык с другими людьми; а младший, Синдзи, оказался прирожденным управленцем. Что же толкнуло Синамуру-старшего на то, чтобы взять под опеку нас со Вторым — было неизвестно. Ни мне, ни Лейдзи, ни братьям. Возможно, их отца замучила совесть, не знаю.

Так или иначе, нам с Лейдзи довелось расти вместе с младшими Синамурами. В конце концов, Рюдзи был назначен начальником отдела по связям с общественностью, Синдзи — поставлен над оперативным персоналом, а нас с Лейдзи выучили на операторов эш-ка, и мы без особых почестей были усажены за штурвалы роботов и отправлены работать. Воевать, короче говоря.

Все было так, как должно быть. А как иначе?

— Лелуш, если не трудно, сделай мне стаканчик кофе. — обратился тем временем ко мне продолжавший приятно улыбаться Рюдзи.

— Угу. Карточку сюда давай, моя почти закончилась.

— Один момент! — Рюдзи порылся в кармане сюртука и протянул мне свою карточку от наноассемблера. — Вот, держи.

— А это я уже понимаю! — одобрительно хмыкнул я, засовывая карточку Рюдзи в прорезь и тыкая костяшкой пальца в сенсорный экран. — Тебе какой?

— Эспрессо.

— Принято. — я ткнул в эспрессо и предоставил наноассемблеру заняться остальным. — Слушай, Рюдзи…

— Что?

— Чем вся эта история с КЭГ закончилась? Тебе ж виднее небось.

— Какая? А-а, с их гендиректором? Ну, никак. Его обьявили в розыск, но пока безуспешно, неделя уже прошла. Мы контракт разорвали, КЭГ выплатила нам возмещение, разошлись полюбовно, в общем.

— А что "Анубис-Хед"?

— А они ничего. Я сказал им, что мы готовы сотрудничать с ними, они это подтвердили, ну воспользовались кое-чем из нашего, логами, записями, всем таким… Но сам пойми, Лелуш: это "Анубис-Хед". Полномочий у них не то что много — их очень много. Отчитываются они перед совбезом ООН. Не дай мы им доступ к тому, что им надо — нам плохо бы пришлось.

— Ну дык, а я-то что? Я ничего… — пробурчал я. — Зато она передо мной даже извинилась, в письменной форме…

— Кто это? А-а, полковник Лэндлайт? Как же, слышал. — Рюдзи покрутил двумя пальцами пуговицу на рукаве. — За что это ты ее?

— Чтобы не нагружала всякой чушью, вот зачем.

— Так, а вот с этого места поподробнее! — потребовал Второй. — Какая чушь? О чем именно?

Я хмыкнул, подал Рюдзи его кофе и рассказал. Как только я закончил, повисла недолгая тишина.

— Интересно, интересно… — протянул Рюдзи. — А ты знаешь, в этом стоит покопаться!

— Меня только не впутывай, хорошо? — попросил я.

— Как скажешь. Лейдзи, а ты как?

— А никак. Лелуш, ну ты конечно даешь. С тобой за здорово живешь делятся информацией — а ты еще и возмущаешься…

— Так меня это именно и взбесило. Не, серьезно, а какого черта?

— Так надо, бро. — с авторитетным видом заявил Второй и обратился к Рюдзи: — Знаешь, а я наверное вот прямо сейчас пойду и покопаюсь. Нет, серьезно. Это ж…

— Бредни это. — оборвал его я.

— Кому бредни, а кому — важная информация! Эх-х! — Лейдзи сжал руку в кулак и победно потряс ею. — Ну, короче, посмотрим, что да как!.. Вот вы поймите, хотя Рюдзи это уже понял — это все не просто так. И что-то с этим Ванем Чхонли, или как его, нечисто. И со спутником в кольце тоже… Эх! Вот чего меня не было на твоем месте, а?

— Карма у тебя такая, бро. — ядовито сообщил я.

Лейдзи не нашелся что ответить, но если бы взглядом можно было убивать, от меня бы не осталось и мокрого места.

***

Неделя пролетела в обычной для обитателей Синамурадзимы суете: дни, не отмеченные никакими выдающимися событиями, слились в один сплошной, скомканный день.

А двенадцатого июля идиллия, она же скука, была прервана строжайшим приказом сверху — немедленно собираться, а собравшись — подняться на борт "Манты", и тоже немедленно. Все было бы хорошо, если бы не то, что нас опять подняли в рань собачью, когда после дуэта из "служебного тумана" и санитарного дождя рано поутру над островом стоял густой туман.

К тому же, подняли всех четверых операторов, включая меня. Значить это могло только одно — "Синамуре" только что предложили очень крупное дело, раз в ответ выдвигается вся великолепная четверка эш-ка разом.

У меня был откровенно неряшливый внешний вид: одежда была помятой, глаза заспанные, а немытые волосы висели серыми сосульками. Лейдзи выглядел точно так же, минус заспанные глаза. Очи братца сохраняли кристальную ясность и выражение упорства, с которым они буравили пространство — безошибочный признак применения мнемостимуляторов. Да еще и таких, что кофеин и рядом не валялся. Сэа осоловело хлопала длинными ресницами и ежеминутно брезгливо морщила аккуратный носик — шляпку свою она забыла. Аоки, в комбинезоне и при мече, выглядел, наверное, презентабельнее всех, если не одно отягощающее обстоятельство: его подбородок и щеки покрывала щетина, резко контрастировавшая с красным цветом волос.