Охота на джокера - Елена Первушина

И тут вдруг он слышит некий голос - юный, тихий приятный. И звучит этот голос почему-то за его спиной. И голос произносит:

- Ну что, сборище племенных жеребцов всем не терпится оценить стати новой кобылки?

Конрад заглядывает потихоньку за портьеру и видит юную девицу в белом платье, с жемчугами в волосах. Через руку ее перекинута фата. Он, естественно, тут же теряет дар речи.

А дева улыбается так, что сердце Конрада начинают покалывать тысячи иголочек и говорит:

- Советую вам не тратить время зря. Свадьбы не будет.

"Я так сочувствую вам, мадемуазель!" - хочет сказать Конрад. Но вместо этого вдруг довольно глупо спрашивает:

- Почему же?

- Потому что я уговорила своего жениха, и он покинул сегодня город. Простите, что не дала вам полюбоваться спектаклем.

Конрад задумывается, что, если бы, скажем, он был в этой истории на месте жениха, то какими, интересно, аргументами можно было бы убедить его отказаться от обещанного. А незнакомка продолжает:

- Впрочем, могу предложить другое развлечение, не хуже. Понимаете, господин ван Глек... Понимаете, Конрад, мне действительно нужно попасть в Аржент, но не чьей-нибудь женой, а свободной женщиной. Но одна я боюсь. Помогите мне. Украдите меня, пожалуйста.

- Мадемуазель, я был бы счастлив, - говорит Конрад, - но дело в том, что билет...

- Не беспокойтесь, - перебивает его невеста, - деньги я захвачу с собой. Иначе - что за побег? В Арженте сочтемся. Минут через пятнадцать осторожно уходите из зала, обойдите дом и ждите. Я спущусь. По рукам?

- Я вас жду, - шепчет Конрад и быстро пожимает маленькую узкую ладонь.

За портьерой скрыта потайная дверь, в ней и исчезает незнакомка.

Через минуту появляется Пикколо с ворохом сплетен.

Жених, оказывается, по неизвестной причине разорвал помолвку. Страшный скандал. Никаких перспектив в смысле обеда.

- Понятно, - говорит Конрад. - Рич, у тебя в Геспериде не осталось никаких дел?

- Да нет, вроде. А что?

- Очень хорошо. Значит, сегодня мы уезжаем.

- Куда это? - спрашивает Пикколо.

- Как это куда? - удивляется Конрад. - В Аржент, разумеется.

И они ужинали в тот день в каюте маленького парусника жареной рыбой и сладкими пирожками, которые прихватила с собой запасливая невеста.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ПРОШЛОЕ НАСТУПАЕТ, ПЯТЯСЬ

32.06. Аржент.

Рида забралась на чердак и устроилась на полу у окна, в узком проеме, упираясь спиной в старый сундук, а ногами - в груду битой черепицы.

(Черепицу бросили здесь "ненадолго", когда чинили крышу, и уже лет семь не могли убрать.)

Это был очень старый тайник. Рида и прежде не раз сиживала здесь, когда ей нужно было побыть одной и "собрать себя заново".

Майкл с утра уехал в город. Его Бургмейстерство все же не хотел отпускать такого гостя, не получив с него никакой прибыли. Сегодня он продемонстрирует мейнхеера Гравейна нескольким десяткам почитателей его таланта, прогуляется с ним по картинной галерее, отобедает и изопьет.

А вечером Майкла ждет концерт в соборе. И витражи будут переливаться и менять рисунок, следуя за звуками органа. Может быть хоть это вознаградит великого писателя за его беспорочную службу на благо граждан Дреймура.

"А потом появится "Любовь в старинном соборе", - подумала Рида. - Хотя тут скорее пахнет "Любовью под кровавой луной".

Сама Рида за сегодняшнее утро уже отправила с собственным гонцом письмо Клоду, а также избавилась от двух камней, тяжко лежавших на ее совести. Написала отцу и матери Юзефа и своим родителям.

Первое письмо было по-настоящему тяжелым - ритуальные фразы повторять не хотелось, а искренне писать полузнакомым людям она была не в состоянии.

Зато второе - легким до предела. Рида не сомневалась, что Ларсены и без того прекрасно осведомлены о ее делах. И не сомневалась, что ответа на свое письмо она не дождется никогда.

"Слишком сильно я их напугала десять лет назад. Полной нереальностью, необъяснимостью своих поступков.

Действительно, наверно, не очень приятно узнать, что родная дочь больше не играет в твои игры. Более того, непонятно, в какие игры она играет, и какие силы при этом использует.

В конце концов, мне просто бросили Аржент, как выкуп за всеобщее спокойствие. Никто тогда представить себе не мог, что я найду серебро.

А между тем не было ничего проще. Клод мне когда-то внушал: "Любой человек знает ответы на все вопросы. Просто надо забыть свое "не знаю" и ответ всплывет. Потому что там, у тебя внутри хранится весь мир, и все связи и законы, которые его скрепляют.

На самом деле, конечно, никто не знает так ли это. Но если ты сможешь поверить, это тебе сильно поможет в жизни".

Я поверила.

Кстати, если кто-то думает, что серебро я нашла сама, он полный дурак. Так еще можно вообразить, что и войны выигрывала я сама. Я только джокер. Я не полководец, не строитель, даже не политик. Я - чужой сон.

Я долго и придирчиво выбирала горного инженера - молодого, не упертого, с некоторым опытом. Выбрала, пригласила в Аржент, и Якоб, как всегда, заплатил, не скупясь.

И когда инженер начал работать, я стала играть с его снами. По ночам он превращался в гнома и путешествовал сквозь горные породы, как пловец в реке. Он действительно знал все, что было нужно, просто не мог это увидеть. Я ему помогла.

А через три месяца он нашел жилу. Не во сне - наяву".

Рида встряхнулась и состроила своему отражению в мутном стекле недовольную гримасу.

"Не самолюбованием надо заниматься, а подумать, кем мог быть этот таинственный ученик Юзефа. Если ты вправду знаешь ответ на все вопросы".

Но думать не хотелось. Беспокойство, которое загнало ее сюда, не отпускало.

Оставалось одно-единственное средство - пойти побродить. На десятом-пятнадцатом километре ясность мыслей должна вернуться. Заодно поглядеть на окрестности, раньше на это не было времени.

"А если кто-то следит сейчас за мной так, как следят джокеры, он не упустит этого случая"

День сегодня совсем не похож на вчерашний.

Если запрокинуть голову, то увидишь, как где-то на страшной высоте гуляет ветер, тащит серые в комьях облака. В просветы между ними порой высовываются бледно желтые пальцы солнца.

Лес и река на горизонте то озаряются нестерпимо ярким светом, так что видна каждая веточка, каждый отблеск на спине волны, то снова уходят в тень.

Здесь внизу тишина, стоячий воздух, лишь изредка сухой ветерок затарахтит листьями, швырнет к ногам горсть пыли.

Рида вздохнула с облегчением: отыскалась причина для беспокойства. Будет дождь. Впрочем, пара часов у нее еще есть.

Она спустилась к реке, пошла вдоль берега, потом свернула по тропинке в молодой лесок.