Свет надежды (СИ) - Леонова Светлана

В небе над ними взмыла огромная птица, огласив горы раскатистым криком. Айна гордо выпрямилась, медленно развела руки в стороны, и спустя мгновения Рагнар с ужасом увидел, как она медленно наклоняется вперед, готовая вот-вот устремиться вниз, словно птица, срывающаяся с высокой скалы в желании воспарить над пропастью.

Глава 12.

Айна любила подолгу смотреть с высокой башни на горы. Простоявшие здесь не одно тысячелетие, они хранили в своей памяти многие события, одним из которых когда-нибудь станет и она сама. Незначительным, а быть может и таковым, которое поспешат скорее забыть. Если уже не забыли. Люди быстро вычеркивают из памяти все ненужное.

В последние дни ее постоянно преследовали сны, в которых таинственная незнакомка показывала удивительные и до боли знакомые места, которые, однако, Айна не могла вспомнить. Они были залиты солнечным светом, а все вокруг было наполнено безмятежностью. Никогда в своей жизни Айна не видела таких прекрасных мест. Ей отчаянно хотелось рассказать об этих видениях кому-нибудь, но даже родной Сенире она не смела открыться. Как объяснить то, чего нет, а тем более свою веру в это?

Горы, горы... Они скрывали ее ото всех. Надежные и неприступные, холодные и величественные, молчаливые и таинственные. Она стала одной из тех тайн, которые Рагнар спрятал здесь. Он не посчитался с ее хрупкими мечтами и надеждами, не дал ей ни единого шанса. Ее юное сердце хотело любви, той самой чистой и возвышенной, о которой в детстве ей рассказывала Сенира в своих легендах. Ей хотелось познать ту силу материнской любви, которая наполняет женщину и согревает очаг ее дома... А вместо этого она скрашивала темные холодные вечера обитателям Раиньяга, отдавая им свою нерастраченную любовь и искренность.

Не в силах больше жалеть себя, Айна тихо выскользнула из замка и осторожно ступила на тропу, ведущую вверх по склону. Ее безрассудный поступок, конечно же, вызовет недовольство старых смотрителей, но в последние дни ей все чаще приходила мысль, что она чувствует себя заживо замурованной в этих огромных стенах. Свобода от осуждающих взглядов обернулась темницей собственных страхов и одиночества. Шаг за шагом, все выше и выше, пока под ее ногами не разверзлась огромная пропасть. Ветер трепал ее накидку, под которой было лишь одно легкое платье из тонкой шерсти, но Айна этого не замечала. Подставив лицо холодным порывам, она закрыла глаза и чуть подняла лицо, и уже мгновение спустя ощутила, как все тело охватила необычайная легкость и эйфория. На мгновение стало страшно, но затем что-то отпустило ее, и теперь ей казалось, что она стала птицей, расправившей свои крылья и легко парившей над этими самыми горами и пугавшей пропастью. Она видела замок с высоты - он действительно был едва заметен среди ограждавших его гор. Удивительно, насколько реальными были все ее ощущения: этот стремительный поток воздуха в лицо, эти мощные взмахи собственных рук, которые непостижимым образом стали крыльями, и громкий крик свободы, вырвавшийся из груди и отозвавшийся долгим протяжным эхом в горах. Ей хотелось взмыть высоко-высоко, туда, где в небе рождаются звезды... Но что-то ее удержало от того последнего шага, за которым открывалась та новая неизведанная свобода. Что-то, что крепкими путами обвило и потянуло обратно вниз, и Айна тяжелым камнем упала оземь.

Так странно: она видела с высоты эти огромные горы, а потом они стали отдаляться, отдаляться, пока все не потонуло в плотном тумане.

Когда она пришла в себя и открыла глаза, перед глазами возник образ ее мужа. Такой же грозный, каким она его и запомнила. Суровая складка пролегла между его бровями, выдавая крайнее недовольство. А лицо все же не могло скрыть следов измождения. Как и любая юная девушка, она часто предавалась мечтам: ей представлялось, что она откроет глаза и увидит подле себя Рагнара. Отчего же он, как никто иной, так прочно занял место в ее мыслях? Она боялась его суровости, но готова была все отдать, чтобы только судьба дала ей еще шанс свидеться с ним. Пусть это было глупо, наивно, но ведь если в жизни не останется места мечте, что тогда останется человеку, лишенному всего?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Закрыв на некоторое время глаза, Айна мечтательно загадала лишь об одном: чтобы это видение не исчезало, как и все другие.

- Клянусь, если ты не свернула себе шею, я сделаю это сам, - раздался прямо над ней властный голос.

Айна тут же распахнула глаза и едва не задохнулась от нехватки воздуха, когда встретилась с горящим от гнева взором. Ей стало страшно. Страшно от той ненависти, которая читалась в холодных серых глазах ее мужа. Страшно от его стальной хватки на ее плечах, и теперь Айна понимала, что именно он удержал ее от полета... в бездну. Она растеряно перевела взгляд на крепкие мужские руки, а затем на пропасть, раскинувшуюся рядом с ними.

- Если ты о себе не думаешь, соизволь позаботиться о тех, кто пострадает после твоих выходок. - Грозно продолжил он, крепко сжимая ее, будто боясь, что она вырвется и повторит свою глупость. - Твои старики, везде сопровождающие тебя. Трое старых смотрителей Раиньяга и несколько воинов, что несут за тебя ответственность. Неужели тебе действительно настолько безразличны все они, что ты готова обречь их на мой гнев из-за своего нежелания жить? А о судьбах двух народов ты не задумывалась? Твоя смерть лишь только подтолкнет твоего отца к новым, еще более жестоким нападениям под удобным предлогом мести за скоропостижную гибель дочери. Ты о ком-нибудь из них хоть раз подумала? Ни ты, ни я не вольны поступать по собственному усмотрению. Но ты должна с достоинством принимать свою судьбу. Слышишь?

Он тряхнул ее за плечи, и Айна лишь слабо кивнула ему в ответ, боясь смотреть в его глаза. Как ей объяснить, что она и думать не думала о том, чтобы прыгнуть по доброй воле в пропасть? Как рассказать о тех видениях, которые и сама не могла себе объяснить?

Она ожидала, что по возвращении ее ждет новое наказание, но Рагнар ограничился лишь парой слов, устало брошенных ей уже в ворот замка:

- Иди к себе.

И больше ничего. Айна еще долго смотрела вслед ушедшему мужу, который успел уже скрыться в большом зале, где часто собирались вечерами трое смотрителей, а порой и Айна с Виленом присоединялись к ним. Глупые девичьи грезы напрочь позабылись под холодным ледяным блеском серых глаз, и радость от нежданного появления мужа растаяла тот час же от осознания собственного поступка. Она вновь подвела ни в чем не повинных людей, тех, кто стал особенно дорог ей в эти дни заточения. И Рагнара, в том числе. И теперь она не знала, чем обернется для всех них ее импульсивный порыв.

Совершенно обессиленная и замерзшая, Айна сжалась на своем маленьком ложе и даже не потрудившись укрыться теплым покрывалом, едва согреваясь под не снятой накидкой, и потерялась в тревожных видениях. Ей снова казалось, что она воспаряет в небе, далеко-далеко над горами, над равнинами, и все казалось таким до боли знакомым. Она летала с ветром наравне, а знакомый женский голос тихо и мелодично напевал ставшую родной песню о лесной нимфе, ищущей свою дочь среди людей...

- У нее сильный жар. - Сенира тревожно покачала головой и заботливо положила на лоб своей юной принцессы мокрую тряпицу.

Старый Вилен тоже суетился поблизости, подкидывая дров в небольшой очаг, дабы не дать огню затихнуть и охладить комнату.

- Ох, и чегой-то ты опять удумала, несносная ты егоза? - сетовала вполголоса старая нянюшка, сердобольно заботясь о девушке. - Ишь что удумала... Напугала нас с Виленом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Слезы... - донесся тихий шепот девушка.

- Что? - насторожился тут же Вилен. - Что она сказала?

Он склонился к ней, пытаясь разобрать ее тихий шепот.

- Она бредит, - вздохнула Сенира. - Видишь, жар какой поднялся. Эх, отправилась на эту проклятую вершину совсем налегке, даже накидки теплой не накинула.

- Слезы Айны... Там за высокой горой... За разрушенной заставой... Они помогут...