Золото телла сакетта - Луис Ламур

Ветер кусал открытые части тела, от холода деревенели мышцы. Каньон внизу зиял открытой черной пастью. Над нами высились гребни и вершины, чистые, белые, сияющие в лунном свете дикой красотой. Нечасто доводится человеку в жизни поглядеть такое зрелище, и я остановился на минуту, просто вбирая в себя эту картину. Эйндж стояла сзади, придерживаясь руками за мою спину.

- Хотел бы я, чтоб Ма увидела это, - сказал я. - Она любит все красивое.

Ветер впился в наши лица ледяными зубами, и мы двинулись дальше. Снег скрипел под ногами, и каждый шаг длился целую вечность, заполненную риском и страхом.

Тропа имела в ширину едва три фута, лишь кое-где расширяясь до четырех, но в некоторых местах казалась шире из-за снежных карнизов, нависавших над обрывом. Дорожка спускалась круто, здесь приходилось делать каждый шаг по отдельности, осторожно ставить ногу, постепенно переносить на неё вес, и только потом отрывать от опоры вторую ногу.

Небо наверху было поразительно ярким; луна озаряла холмы и вершины, как днем. Высоко над нами, на морозном гребне, где я наделялся оказаться к рассвету, ветер сдувал снег легкой дымкой, затягивающей небо недлинным шарфом. Снег, нависающий на склонах над тропой, пробуждал во мне изрядное беспокойство. Такой снег может заскользить вниз от малейшей причины, и с рассветом станет ещё опаснее.

Пройдя половину пути вниз, мы снова остановились, и Эйндж подошла ко мне.

- Вы готовы? - спросил я её. - Они придут скоро, Эйндж.

- Как скоро?

- Через пару часов...

Мы наконец добрались до дна - колени дрожали. Направились к пещере. К рассвету они поймут, что мы исчезли. Не слыша ответного огня, быстро сообразят, что мы смылись, и кинутся за нами, остервенелые, как сто чертей.

Только перед самой пещерой мы почуяли запах дыма. Уловив струйку, я резко остановился. В пещере кто-то был.

Я шагнул в отверстие с винтовкой наготове - и обнаружил, что смотрю прямо в дуло револьвера сорок четвертого калибра. Эта дырка показалась мне размером в зев пещеры, и была она черная как смерть.

- Мистер, - сказал я, - положите вы лучше свой сорок четвертый. Если не положите, я вас точно убью.

Но он все так же целился в меня.

XIV

Револьвер держал в руке Малыш Ньютон - тот самый белоголовый малыш, которому я заморочил голову и не дал затеять драку давным-давно, по дороге в эти места.

Он лежал на спине, с виду совсем больной, и револьвер у него в руке прыгал вверх-вниз, ходуном ходил. Он был укрыт одеялом, и я видел по костру, что он подкладывал в него веточки, не поднимаясь.

- Что случилось, Малыш? Попал в неприятности?

Он все ещё метил из своего револьвера в меня. Успею ли я поднять винчестер и пригвоздить его? Я очень надеялся, что пробовать мне не придется.

- Ногу сломал.

- А они тебя бросили? Ну, это ни черта не порядочно, Малыш. - Я сцепил зубы, собрал все запасы мужества, и отложил винтовку. - Малыш, положи ты свою пушку и позволь мне поглядеть на твою ногу.

- У тебя нет никаких причин помогать мне, - сказал он, но я-то видел, что он страшно хочет, чтоб ему помогли.

- Ты поранился - это достаточная причина. Может, когда ты выздоровеешь, у меня появится причина пристрелить тебя, но сейчас я не брошу человека в такой беде.

Я сказал Эйндж:

- Вы стойте у входа, мэм, и караульте, во все глаза смотрите. Может статься, что дорогу отсюда нам придется пробивать себе огнем.

Я аккуратненько вынул револьвер у него из руки и откинул одеяло. Он пытался наложить себе на ногу лубки, но повязка расползлась. Нога распухла, как бревно стала, и выглядела здорово страшно.

Я разрезал ему штанину, а потом и сапог, иначе его было не снять. Никакому ковбою не по вкусу, когда портят пару хороших сапог, но куда денешься?

Похоже было на простой перелом в нескольких дюймах ниже колена, но эти лубки ни к черту не годились. Я вырезал новые, а потом решил попробовать как-то облегчить ему боль.

Нагрел воды и положил на сломанную ногу горячие тряпки. По правде говоря, я представления не имел, много ли будет от них толку, но эти компрессы хотя бы дадут ему понять, что за ним ухаживают, это может как-то успокоить человека, который столько провалялся один, замороженный до полусмерти, в заброшенной пещере.

- Ты сам сюда залез?

- Они меня бросили.

- Это - подлая компания, Малыш. Они не стоят, чтобы за них биться. Тебе надо забыть про них и подружиться с настоящими людьми.

Я наломал веток, подбросил в огонь, а сам все думал, в какое отчаянное положение мы попали. Мы с Эйндж и так здорово рисковали, нацелившись выбраться через хребет. И, как будто нам своих бед было мало, ещё повесили себе на шею человека со сломанной ногой.

Думаю, любой человек со стороны мог бы сказать, что, дескать, не мое это дело, что мой первейший долг - вытащить отсюда Эйндж, да и самому выбраться. И шансы на это у нас в лучшем случае половина на половину - я бы даже сказал, что меньше, чем половина.

А Малыш прибыл сюда с людьми, которые намеревались меня ограбить, возможно и убить. Да он ещё раньше пытался затеять со мной драку. Когда-нибудь кому-нибудь придется пристрелить его, как пить дать.

Но если бросить его тут, он умрет от холода раньше, чем начнет голодать. Тут уж никаких или - или. И ни один поганец из этой жаждущей золота банды и пальцем не шевельнет, чтобы ему помочь.

Я взял топор и пошел вниз, к деревьям. Луна уже зашла, но близился день. Я порыскал в зарослях молодого подроста, в рощице, которая вытянулась после того, как оползень снес старые деревья, и нашел густой осинник - то что надо. Вырубил два тонких деревца футов по восемь длиной.

Обрубил веточки, отнес жердочки в пещеру, а потом взял топор и стесал с одной стороны. Топор у меня острый, а дома, в Теннесси, мне тыщу раз приходилось распускать жерди на половинники для заборов, уж я-то знал, как расколоть вдоль молодой стволик. На конце, с плоской стороны, я сделал скос и слегка вывел его по кривой кверху.

Из кучи хвороста, набранного на топку ещё Эйндж и её дедом, я выбрал подходящие палки и вырубил несколько поперечин, потом сделал в жердях по четыре зарубки и подогнал к ним поперечины по размеру.

- Что это вы мастерите?

- Сиди спокойно. Я ведь тебя не смогу вынести отсюда на спине, так я делаю тоббоган... санки, вот такие.

- Вы меня заберете отсюда?

Голос звучал здорово недоверчиво. Похоже, Малыш никак не ожидал с моей стороны ничего хорошего.

- Не могу я оставить тебя тут лежать и замерзать, - сказал я ему сердито. - Лежи себе спокойно и молчи. Если мы отсюда выберемся, ты тоже будешь с нами... только сильно не надейся. Уж больно у нас самих шансы убогие.

Несколько минут, пока я привязывал крестовины к жердям ремешками, Малыш Ньютон помалкивал - нечего ему было сказать. Наконец чуть зашевелился, умащивая ногу поудобнее.

- Сакетт, лучше вам с этой девушкой вдвоем уходить. Я хочу сказать, про меня не думайте. Черт побери, я ведь собирался вас убить, ещё тогда.

- Малыш, ты бы даже не успел вытащить пушку из кобуры. Я не ищу приключений, но я ещё молочные зубы точил об шестизарядник.

- У вас может получиться, вдвоем. А меня вы ни по какой тропе не протащите на этих салазках.

- А мы и не пойдем ни по какой тропе. - Я присел на корточки. - Малыш, если ты выберешься из этой истории живьем, так уж точно сможешь рассказывать людям, как по воздуху летал и через горы прыгал, потому что как раз этим мы и собираемся заняться.

Малыш Ньютон мне не поверил. И вполне резонно. Да я сам бы не поверил, если бы мне кто другой сказал. Ни один человек в здравом уме не пустился бы на такое отчаянное дело, как я задумал.

Те немногие тропы, по которым мы забрались в горы, сейчас на добрую дюжину футов засыпаны снегом. А я задумал перевалить через хребет и спуститься по крутому склону горы прямо в лагерь.

Безумие? Это уж точно... но только желоб водостока сейчас полностью забит снегом и льдом, верхняя долина полна до краев, а что до других троп, тех, по которым пришли сюда Эйндж и её дед, Хуан Моралес ... там перевалы тоже закупорены снегом.

Сюда мы все приехали на лошадях, но ни одна лошадь не смогла бы сейчас выбраться отсюда. Местами снег может выдержать вес человека, но уж никак не вес человека и лошади. Мы обязаны попытаться, деваться нам некуда, но риск такой, что и подумать страшно.

Одно дело - ехать по незнакомой местности на лошади, и совсем другое идти пешком. На это времени уйдет раза в два, а то и в три больше. Банда, что осталась там наверху, рассчитывала по-быстрому приехать сюда, хватануть золота и сразу же возвращаться обратно...

- Что вы имеете в виду? - Малыш смотрел на меня так, словно боялся, что понял все правильно.

Я прервал на минуту свою работу и показал рукой на гору напротив.

- Та гора, что над нами, она ещё повыше, вот через неё мы и двинем.

Теперь он понял, что я начисто рехнулся. Один-единственный человек собирается на руках перетащить через такую гору девушку и раненого!