Золото телла сакетта - Луис Ламур

Когда мы наконец добрели до пещеры, от огня остались только крохотные искорки. Я раздул их, подбросил хвороста из запасенной кучи, чтобы согреть пещеру, и поставил на огонь котелок со снегом - сварить кофе.

Когда я поднял глаза, Эйндж стояла рядом и глядела на меня виновато.

- Телл, простите меня. Я ничего не понимала.

- А что вы ещё могли подумать? Я просто подхватил винчестер и застрелил этих двоих. Неспроста, ясное дело, они ведь охотились за мной. Они хотели меня убить. Мне жаль, что вам довелось увидеть это.

Я подошел к зеву пещеры и выглянул наружу. Ярко сияло голубое небо, воздух был резкий и морозный, но Татхилла и его людей я не увидел - ни следа.

Я снова повернулся к ней.

- На востоке, - сказал я, - между людьми все ещё время от времени случаются дуэли, но они их устраивают по правилам... все чинно и красиво, прямо как церемония. Единственная разница - что тут мы не утруждаем себя правилами. Там, где чуть не каждый человек известен, все по-другому. А тут у нас мы все друг другу чужие и незнакомые, и никто не знает, что за человек тот, с которым он схлестнулся, - джентльмен или нет. Вот потому он просто поднимает оружие и стреляет.

- То же самое мне говорил Джо. Я... я сначала просто не слушала. Это выглядело так... так жестоко.

- Да, мэм. Выглядело жестоко, и было жестоко. Только я никогда не понимал, какой резон, чтоб люди глядели на твой надгробный камень и говорили: "Это был человек, который не признавал насилия. Он был хороший человек... только теперь он мертвый".

Я помолчал, уставившись на деревья напротив.

- Нет, Эйндж, если людей, которые верят в закон, справедливость и порядочную жизнь для всех, убивают те, кто верит в насилие, так все остальное уже не имеет особого смысла. Я верю в закон и справедливость, верю во взаимную терпимость, но я ношу большой револьвер, мэм, и всегда пускаю его в ход, если надо.

Татхилл и его люди по-прежнему не показывались. Или у них что-то случилось, и они застряли в пути, или они по-индейски подкрадываются ко мне, чтобы окружить и подстрелить в удобный момент. Снег и лед покрыли кучи пустой породы, выброшенной из туннеля, так что вряд ли они сразу догадаются, что тут и есть шахта.

Эйндж увидела моего Блэкстона и взяла его в руки.

- Вы изучаете эту книгу?

Она смотрела на меня с любопытством.

- Да, мэм. Есть на свете книжки, вроде этой, которые позволяют человеку гордиться, что он человек.

- Вы хотите стать юристом?

- Не-ет... мой брат Оррин уже сделался законником, но он всегда был мастак поговорить. У него от природы дар - по-валлийски подвешенный язык. А меня природа ничем не одарила, мэм, я просто человек, который пытается, как может, делать то, что считает правильным. Только, я так полагаю, ни один человек не имеет права жить неграмотным и темным. В таких краях, как здесь, темнота - это преступление. Если человек собирается голосовать, если он собирается принимать участие в делах своей страны и в управлении ею, то он обязан понимать, что к чему... Я, считай, вовсе не учился, мэм, вот я и пытаюсь поднабраться ума-разума из этой книжки и из других. Ведь когда-нибудь, - я почувствовал, что меня заливает краской, - я надеюсь завести детишек, они будут ходить в школу, и мне неохота, чтоб они стыдились своего Па.

- Как бы это у них совести хватило? - возмутилась Эйндж. - Вы добрый, вы отважный, вы...

- А вот и они, - сказал я и присел пониже за кучей хвороста.

Нам сюда было слышно, как хрустит снег у них под сапогами. Их там было пятеро. Татхилла я узнал сразу, а двое рядом с ним были, видно, братья Бигелоу. Уилл Бойд выглядел совсем вымотанным после подъема на гору и такого холода. Рядом с ним брел Бен Хоубз. Единственный, кого тут не хватало, был тот белоголовый юнец с двумя револьверами.

Я следил за ними, пожевывая веточку, с винчестером в руках - и хмурился. Что-то они дурака валяют, потому что на таком расстоянии...

- Выходи, Сакетт! Мы хотим поговорить с тобой.

- Я вас и так слышу.

- Выходи оттуда.

- А тут возле костра тепло, мне тут удобнее.

Они заспорили между собой. Потом Татхилл зашагал к пещере, ну, я положил пулю в снег прямо у него под ногами, и он остановился так резко, что чуть не упал.

- А знаете, ребята, у вас сложности посерьезнее, чем у меня, - заметил я тоном легкой беседы. - Уйма снега выпала после того, как вы поднялись в горы. Как собираетесь выбираться отсюда?

- Слушай, Сакетт, - сказал Татхилл, - мы знаем, что ты сидишь на богатой заявке. Так вот, единственное, чего нам хочется, - часть от нее. Зачем затевать глупости? Тут на нас на всех хватит.

- А зачем делиться? У меня есть заявка, а у вас, ребята, только возможность помереть в снегах.

Я устроился чуть удобнее.

- Татхилл, ты, сдается мне, ещё ничего не понял. Когда вы забрались сюда, вы забрались в ловушку. Проходы закрыты, и нам всем придется провести здесь зиму. Надеюсь, вы захватили с собой пищи на пять-шесть месяцев.

- Если ты не выйдешь, Сакетт, - пригрозил Татхилл, - мы войдем внутрь.

- Если я выстрелю ещё раз, Татхилл, то буду стрелять не под ноги.

Было холодно. Я такие места знаю, и потому понимал, что нас ждет. Погода прояснилась. Уже сейчас холодно - градусов десять ниже нуля. За несколько часов температура может упасть до пятидесяти *.

____________________

* по Фаренгейту; соответственно - 23 и - 45 по Цельсию.

- Бен, - окликнул я, - ты-то не новичок. Расскажи своим приятелям, как холодно на высоте десять-одиннадцать тысяч футов в ясную ночь. Мы тут все застряли на зиму, до самой весны, и ты, небось, уже все понимаешь. Вам нужен будет кров, топливо и пища. Дичь не останется на этой высоте, вся уйдет в долины пониже. Если прямо сейчас пойдете по её следам, так ещё можете выбраться.

Моя поленница закрывала половину устья туннеля до высоты больше четырех футов, прикрывая нас от ветра и от прицельного огня. Туннель, следуя за жилой, немного сворачивал в сторону - достаточно, чтобы спрятаться одному человеку, - и я шепотом велел Эйндж отойти за поворот.

Хоть мне и не удалось полностью загородить вход, но каменные стены действовали как отражатели и отбрасывали тепло костра обратно на нас. И, наконец, в борьбе за жизнь у меня было три бесценных преимущества перед ними - кирка, лопата и топор.

Они пришли, чтобы отобрать у меня шахту. А я пришел, чтобы работать в шахте.

Я знал, что они могут сделать по крайней мере две вещи, страшно опасные для нас.

Они могли обрушить густой огонь на стенки и свод туннеля, и тогда рикошетирующие пули начнут метаться в тесном пространстве. Такие пули, расплющившись о камень, превращаются в бесформенные зазубренные лепешки металла и раздирают тело в лохмотья.

И ещё они могли убить лошадей.

Если они убьют их в устье туннеля, это может перекрыть нам поле зрения и даже закрыть выход. Возможно, они хоть так, хоть так обречены на смерть, но я собирался вывести их отсюда, если смогу.

Где-то вверху на склоне треснула на морозе ветка. Было очень тихо... ледяная тишина.

Бойд топал ногами и жаловался. Бойд кончится первым. У него просто не хватит духу долго тянуть лямку. Из них всех дольше всех выдержит Бен Хоубз.

Внезапно они повернулись и кинулись к деревьям.

"Надо было уложить хоть одного", - подумал я.

Но теперь уже поздно стрелять, они оказались под тремя большими деревьями, за кустами; я слышал, как трещат ветки - они раскладывали костер. Ну, ребята, вам понадобится что-нибудь посерьезнее, чем костер.

Но где же малыш?

Их было шестеро... один споткнулся и упал, там, внизу. Весь тот нижний каньон - сплошная мешанина валунов и бревен, сейчас заваленных снегом...

Пуля ударила в комель обрубленного бревна за мгновение до того, как грохот выстрела отдался в горах. Я потянулся за кофейником и наполнил свою кружку. Держал её обеими руками, чтобы согреть пальцы, и сидел неподвижно как камень. Потом выстрелы посыпались градом, одна из пуль ударила в свод туннеля над входом и обсыпала мои дрова и хворост дождем каменных осколков.

- Сидите там, сзади, Эйндж. Не двигайтесь с места, пока можете.

- Телл! Мы выберемся отсюда?

- Эйндж, я мог бы соврать вам... но я не знаю. Если хоть один из нас выберется, считайте, повезло.

Несколько минут они вели непрерывный огонь, и я не мешал им стрелять держал кружку в руках и ждал. Наконец они прекратили стрельбу и начали спорить, нам слышно было.

Может, они там решат, что мы уже убиты? Я очень на это надеялся.

Наконец заорал Татхилл, позвал меня, но я не издал ни звука. Потом один за другим раздались два выстрела, будто на пробу. Одна пуля ударила снова в камень над входом, другая влетела прямо внутрь.

Снова закричал Татхилл, а я допил кофе и выглянул через щель в поленнице.

Еще выстрел. Пуля с сердитым звоном ударилась о камень глубоко в пещере.

Снова они начали спорить. Голоса доносились, но слов было не разобрать. Потом раздвинулись кусты, и к пещере двинулся Том Бигелоу с револьвером в руке.