Муж за алиби - Наталья Андреева

— А где оригиналы показаний Нади и той продавщицы?

— В надежном месте. Я арендовала сейф в банке, куда и положила ценные бумаги. Некоторые хранят там акции, а я свидетельские показания.

— Это же так дорого! — усмехнулся он.

— Ничего, — Вера коварно улыбнулась. — Я ведь рассчитываю всю оставшуюся жизнь получать с них неплохие дивиденды. Твою верность. К тому же теперь я могу многое себе позволить.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вдова покойного ко мне благоволит. Представляешь, я теперь в должности генерального директора фирмы! С правом подписывать все документы!

— Но это же… Как Марго на такое пошла?

— Она просто растерялась. Ведь при живом муже ей никогда не приходилось думать о таких грустных вещах, как бизнес, деловая встреча, совещания, необходимость подписывать документы. Теперь же Марго с удовольствием переложила все это на мои хрупкие плечи.

И Вера поправила тоненькую бретельку свадебного платья, сползшую с плеча. Не хрупкого, а скорее, просто худого. Никита подумал, что хрупкие плечи могут принадлежать только беззащитной женщине, а не этой акуле. Как она все завернула!

— Вера, ты сделала глупость. Я тебе это со временем докажу.

— Хватит сантиментов. Вернемся к разговору, который состоялся у нас первого августа, — жестко сказала Вера. — Сегодня я вновь делаю тебе предложение. Посчитаем, насколько оно выгодно?

— Ну давай, попробуем.

— Во-первых, я дам тебе алиби. Поднесу на блюдечке. И продавщица заберет свои показания. Скажет, что не уверена в том, это был ты или не ты. Даже если состоится опознание, она будет мяться и в итоге скажет, что, скорее всего, ошиблась. Во-вторых, ты решишь проблемы с квартирой и станешь наконец москвичом. В-третьих, как твоя жена я больше не смогу быть свидетелем. Как лицо заинтересованное. И в-четвертых…

Она замолчала, выдержав торжественную паузу.

— Ну-ну?

— Мой свадебный подарок.

— Разве они еще не кончились? Я думал, твоя шкатулка пуста.

— Нет, милый. Поскольку я теперь генеральный директор, то моя должность в магазине «Товары для офиса» освободилась. Это большой, хороший магазин. Ты сам знаешь, что там можно сделать солидный оборот. А раз я генеральный директор фирмы, то и людей нанимаю тоже я. Место пока придержала, хотя желающих хватает. Тысяча двести долларов в месяц — это хорошая зарплата. Плюс премиальные и двойная зарплата в конце года, когда неимоверно взлетает уровень продаж, — она перевела дух.

— Ну-ну?

— Как тебе в двадцать шесть лет стать директором большого магазина? Разве не блестящая карьера? Я смогла добиться этого, когда мне было за тридцать.

— А что сотрудники скажут? А Марго?

— Марго предоставь мне, а недовольных сотрудников, которые будут распускать слухи, мы просто-напросто из офиса уберем. Представляешь, какие деньги мы сможем вынуть из фирмы, если будем работать на пару?

— С такой хваткой, как у тебя, Вера? Да уж!

— Я жду ответа.

— Когда?

— Сегодня. Сейчас.

— Разве у меня есть выбор?

— Нет. Тебе надо было согласиться сразу. Но теперешняя ситуация мне даже на руку. Я стала еще сильнее, чем была.

«И это правда», — подумал он, вынужденный согласиться с ее расчетами. Оперативник, приходивший сегодня домой, уже пообещал, что спокойной жизни не будет. Наверняка он зайдет к участковому. Хозяева, получившие на свою голову проблемы, попросят жильца съехать. А куда съезжать? А к Вере — это выход.

— Хорошо. Я согласен. Когда мы подадим заявление в ЗАГС?

— Уже подали.

— Что?!

— Еще один сюрприз. Как видишь, милый, со мной не соскучишься. Знаешь, я после того, как сделала тебе предложение, настолько была уверена в твоем согласии, что пошла в ЗАГС и подала заявление.

— Без меня?! Разве это возможно?!

— За деньги возможно все. Наше бракосочетание состоится первого сентября в двенадцать часов дня. Я думаю, что свидетельство о браке уже готово.

— И ты не сказала мне, что подала заявление!

— А зачем? Что я сделала не так? И разве я ошиблась в своих расчетах? Разве первого сентября мы не будем вместе стоять посреди парадного зала Дворца бракосочетания и слушать торжественную речь, обращенную к вступающим в законный брак? Твоя задача только делать то, что я заранее спланировала, то есть выполнять мои распоряжения.

— Всю жизнь?

— Ты привыкнешь, и сам потом не захочешь никуда уходить.

— Ты много на себя берешь, Вера.

— Такая уж я есть.

— Значит, первого сентября, — задумчиво протянул Никита. — И выбора у меня нет.

— Не переживай, милый: все будет скромно, без лишней помпы. Поездка в ЗАГС с двумя свидетелями, венчание в маленькой церкви, потом ужин в ресторане. Персон на десять, не больше. На подготовку такого торжества уйдет немного времени. Десяти дней хватит вполне. Будут только самые близкие мне люди.

— А мне? — напомнил Никита.

— Ах, да! Есть же еще твои родители! У меня вскоре появится свекровь!

— И свекор.

— Надеюсь, они не слишком часто будут нас навещать?

— Какая же ты…

— Эгоистка? Поверь, нам будет хорошо вместе. Прежде чем ты поцелуешь свою невесту, одна маленькая формальность.

— Какая? — насторожился он.

— Мои гарантии. Бери бумагу, ручку и пиши.

— Писать что?

— Я продиктую. Кстати, папка на столе, я уже все приготовила. Можешь положить ее на колени, чтобы удобнее было писать, можешь сесть за письменный стол. Как тебе лучше.

Он устроился в кресле и приготовился писать. Никита все еще находился в состоянии легкого шока. Как же ловко Вера загнала его в угол! Сейчас надо сделать так, как говорит она, а потом все хорошенько обдумать.

— Диктуй.

— «Я такой, такой-то, признаюсь в том, что такого-то числа, такого-то года убил своего кредитора Владимира Иосифовича…»

— Вера! Да ты с ума сошла! Я никогда такого не напишу!

— Напишешь, милый. Напишешь. Иначе никакой свадьбы и никакой директорской должности. Вместо этого тюрьма. Ты еще сомневаешься в том, что я тебя туда упрячу?

— И это называется любовь? — жалко усмехнулся он.

— Да. Потому что в борьбе за нее все средства хороши.

— Даже убийство?

— Пиши. Я жду.

Рука немного дрожала, когда он вывел первую строчку. «Я, Намин Никита Борисович, признаюсь в том…»

— Написал?

— Да.

— Пиши дальше. «После того как Вера Александровна Алмазова оставила нас вдвоем в ресторане «Патио-пицца», между мной и моим кредитором произошла бурная ссора». Показания официанта у них, должно быть, уже есть, это мне на руку. Дальше пиши: «Потом Владимир Иосифович вышел в туалет, и я подложил ему в бокал с вином две таблетки снотворного».

— Где же я взял снотворное? — усмехнулся Никита.

— «Которое выпросил у Веры Александровны Алмазовой, когда она с подругой заходила ко мне в гости». Видишь, как все хорошо получается! Если я не буду твоей женой, значит, смогу все это засвидетельствовать на суде. Причем с огромным удовольствием.

— Не боишься, что всплывет тот факт, что у тебя есть снотворное?

— Нет, не боюсь. Я многим его давала. И это в твоих интересах сделать меня лицом заинтересованным, то есть женой.

— Ловко! Ну что дальше?

— Дальше детали. «После того как мы расстались с кредитором, я поехал следом за его джипом…»

«И обогнал его», — про себя усмехнулся Никита.

— Чтобы закрыть двери гаража, в котором стоит машина с заведенным мотором, не обязательно обгонять ее по дороге. Можно приехать и после. Тебя видели как раз в районе одиннадцати часов вечера. Так и пиши: «Я приехал на десять минут позже. В этот момент меня увидела продавщица, которая закрывала продуктовый магазин. После того как она ушла, я вылез из «Жигулей» и вошел в гараж. Владимир Иосифович сидел за рулем своего джипа и крепко спал. По крайней мере, он не двигался. Мотор его машины работал. Тогда я вышел из гаража и плотно прикрыл за собой двери. Было это примерно в половине двенадцатого ночи».

— Как раз в тот момент, когда мы с Надей ехали ко мне домой.

— Это может подтвердить только она. Как думаешь, мы достаточно подробно все написали? Осталось добавить несколько красочных деталей. Например, что он уронил голову на руль. Или что на полу гаража лежала разбитая бутылка бренди.

— Это правда?

— Да. Так и было. Кстати, напиши для достоверности. О том, что, когда джип въезжал, он зацепил стоящие у стены коробки, и одна из бутылок разбилась. Хм-м-м… Оказывается, наш покойный босс иногда выпивал в гараже с товарищами. Иначе, зачем ему там спиртное и закуска?

— Вера!

— Пиши!

Он вытер ладонью мокрый лоб. Когда же кончится эта проклятая жара! И этот мерзкий запах как от сгоревшей яичницы! Написал, поставил число, подпись, потом протянул бумагу Вере. Она взяла, внимательно перечитала: