Явочная квартира - Дерек Картун

Сидя в машине и неотрывно вглядываясь в пустое пространство улицы, он жевал резинку и один раз выругался сквозь зубы, представив себе перспективу ночлега в какой-нибудь сомнительной здешней меблирашке. Его даже специально на этот счет предупредили: остановиться следует там, где вопросов не задают и ответов не ожидают. Как будто он нуждается в подобных советах. Он и без того ненавидит немцев. Сам не зная, за что.

На его часах было 7. 39. Он включил, как было велено, зажигание, оставив мотор на холостом ходу, хотя это было ему не по душе. Что, если полицейский патруль заявится? Прищучат за то, что заехал в переулок с неположенной стороны... Это, конечно, нарушение, даже если машина в данный момент стоит на месте. Эти его действия - полная лажа, профессионал так никогда не поступит. Будучи профессионалом, он любил, чтобы все было спланировано точно и аккуратно.

Вот и 7. 40. Никаких полицейских, никаких огоньков, движущихся навстречу.

Он слегка нажал на газ - отчасти чтобы себя подбодрить. Хотя и так не нервничал. Он вообще считал, что нервов у него нет. Кишечник в порядке некоторые люди, знавал он таких, обделывались, выполняя задание. Но только не он. Ладони не потеют, руки не дрожат. Сердце бьется в том же ритме, что и всегда.

На часах 7. 42. Короткая улица перед ним едва освещена, дома по обеим сторонам погружены во тьму. То, чего он ждет, - одинокий огонек, который появится впереди, метрах в двухстах, и будет двигаться прямо на него со скоростью тридцать километров в час, а то и меньше. Пока гость прикидывал все это в уме, он и появился - всего один огонек, не двойной, как у автомобиля. Что если какому-то другому велосипедисту пришло в голову проехать по этой улице? Те, кто его сюда прислал, говорили, будто это маловероятно. Но ведь возможно? Вряд ли, сказали они. Что они понимают, эти любители?

7. 43. Он перевел на вторую скорость, нога жмет на сцепление, тормоз отпущен. Дам бедолаге проехать полдороги, решил он. И через миг убрал ногу, рывком бросил машину вперед. Когда, по его расчетам, мопед оказался всего в двадцати метрах, он развернул машину прямо на приближающийся свет и столкнулся с ним, отбросив прямо на фонарный столб, седок вылетел на обочину и остался лежать неподвижно, скорчившись в канаве.

Убийца дал задний ход и дважды переехал лежащего. Потом вышел и осмотрел жертву. Работа выполнена профессионально, он удовлетворен. Сев снова за руль, он выехал на улицу и устремился в аэропорт. Оставил машину, не доехав немного, прошелся пешком до касс, взял билет на Женеву - там посмотрим, как поскорее добраться до Парижа. Никаких проблем. Но его заказчики не сильно разбираются в деле, и он им свое мнение выскажет.

В тот самый вечер, бесконечно далеко от места вышеописанного события в Версале Альфред Баум погрузился в научную литературу: толстый том содержал этимологию некоторых болезней, присущих кошкам. Написанный специалистом для специалистов, текст читался с трудом, но Баум находил приятность в подобном чтении: все эти классификации, аналитические рассуждения и выводы, клинические исследования действовали успокаивающе. Он считал, что для справедливого судейства на кошачьих выставках поверхностных сведений недостаточно, их следует подкреплять фундаментальными знаниями.

Мадам Баум готовила в кухне маринад. Кошки, безуспешно попытавшись пристроиться вдвоем на коленях у хозяина, расположились на подлокотниках его кресла и погрузились в сон. В квартире царил полный покой - и тут раздался телефонный звонок.

Баум тяжело поднялся, пошел к телефону. Голос в трубке был исполнен страха и тревоги.

- Плохие новости, господин начальник, - лепетал сержант Боннар, Очень плохие.

- Мне твои определения не нужны. Говори, в чем дело?

- Это насчет постояльца...

- Да говори же, что там с ним...

- Он исчез, господин начальник. Его здесь нет. Моя жена понесла ему кофе - он всегда в это время кофе пьет, а его нету. - Наступила пауза, потом дрожащий голос повторил ключевое слово:

- Исчез...

- Как это могло случиться?

- Не знаю. Дверь внизу и дверь на улицу обе заперты, как вы приказывали. Я сам запирал. Наверно, кто-то открыл ему снаружи.

- Есть следы борьбы?

- Никаких, господин начальник. Похоже, ушел по доброй воле. Я проверил, он надел пальто, шарф, всякое такое.

- Когда вы с женой его хватились?

- Около часа назад, господин начальник.

- И целый час ждали?

В ответ - молчание. Баум вздохнул поглубже, сделав над собой усилие, чтобы не заорать в трубку, и произнес:

- За этот час, приятель, он наверняка от нас смылся. Если бы ты набрался храбрости и сразу позвонил, ещё был бы смысл что-то делать, а теперь ищи-свищи.

- Глубоко сожалею, господин начальник. И моя жена тоже...

- Ладно, - устало произнес Баум, - Завтра разберемся. Ничего там не трогайте и никого не впускайте. Никого, понятно?

- Да, господин начальник, благодарю вас.

Следующие двадцать минут Баум потратил на то, чтобы дозвониться дежурному офицеру ДСТ на улице Нелатон, в штаб-квартиру пограничников и на пост охраны советского посольства на бульваре Ланн, который ДСТ держит под постоянным наблюдением.

- Кто-нибудь недавно проходил в посольство?

- Нет, никто не проходил и не выходил, - ответил дежурный.

- Спасибо.

Баум снова уселся в кресло, отложил книгу и задумался, делая время от времени пометки в блокноте. Жена закончила дела на кухне и уселась с вязанием.

- Неприятности? - спросила она.

- Можно и так сказать, - вздохнул Баум.

- А стаканчик красного не поможет?

- Помочь не поможет, - усмехнулся Баум, - но очень кстати придется.

На следующее утро он явился на службу к семи и целый час злился, поскольку никого ещё не было из тех, кому он собирался дать поручение. В восемь отправился в кафе за углом, взял кофе и круассан и минут пять просматривал утренние газеты. "Пти галуа" занималась многодетной матерью, обвиненной в убийстве, оставив в покое на данный момент и Лашома, и перебежчика. Все газеты писали о предстоящих выборах.

В половине девятого появился Алламбо, и на него тут же была возложена задача изловить беглеца.

- Не думаю, что ты его разыщешь, - сказал при этом Баум, - Мы о нем в следующий раз услышим, когда он даст пресс-конференцию в советском посольстве в Вене или ещё где-нибудь в этом роде. Выдаст жуткую историю о том, как его тут терзали и как он понял, наконец, что Советский Союз куда лучше, чем Запад. Помяни мои слова - и на еду пожалуется, и на бездуховность нашего образа жизни. Это теперь модно. Никогда бы этого не случилось, не будь мы сами такими олухами.

- После его бегства все, что он тут наговорил, гроша ломаного не стоит.

- В том-то и проблема! Теперь над ней лучшие умы будут биться. Можешь внести свою долю в дебаты, если есть что сказать, в таких делах я себя не считаю держателем истины в последней инстанции. В любом случае отплываем в бурное море политики.

В девять тридцать явился Алибер, бледный, но по-прежнему готовый за себя постоять.

- Ну? - только и произнес Баум, не предлагая гостю сесть

- Вроде бы одна фирма в Мюнхене разрабатывает систему на шестьдесят вкраплений. Вчера вечером мне сообщили по телефону. Для каких таких целей разработчики стараются - я никак в толк не возьму, кому это надо?

- Конечно, где ж тебе понять... Во всяком случае мне-то их планы вообще неинтересны, я хотел бы узнать, кто в последние месяцы пользовался этой новой системой, кто имеет её в своем распоряжении.

- Фирма "П. Питерс" во Франкфурте приобрела опытный образец и эксперементирует с ним.

- Разговаривал с ними?

- Да. Сказал, будто работаю в исследовательском институте, интересуюсь, могут ли они выполнить для нас кое-какие работы и объяснил, какие именно. Ответ: это возможно, им уже случалось выполнять подобные работы по договору.

- Ладно. А теперь ступай отсюда. Оставь все данные моей секретарше.

Алибер помедлил, будто собираясь ещё что-то сказать, но передумал и вышел.

Десять минут спустя Баум уже разговаривал с директором фирмы "П. Питерс", пустив в ход весь свой скудный запас немецких слов.

- Мы бы хотели заказать некоторые работы на цифровом сканирующем оборудовании. Проверяем новую технологию печати, при которой изображение воспроизводится с высокой степенью точности.

Он вовсе не был уверен, что правильно употребляет термины, но надеялся, что собеседник спишет его ошибки на плохое знание немецкого.

- Яволь! - отозвался человек на другом конце линии.

- В последнее время вам приходилось выполнять что-нибудь в этом роде?

Да. И они будут рады продемонстрировать уважаемому клиенту свои достижения.

- Мой коллега свяжется с вами завтра утром. Он обсудит возможность выполнения работ весьма значительной сложности. У меня такое чувство, что помочь нам сможете только вы.

Тысяча сожалений, но как раз завтра это будет затруднительно. Произошел несчастный случай - оператор, работавший на новом оборудовании, погиб несколько дней назад, угодил под колеса по пути с работы. Пока заменить его некому - они уже направили в Мюнхен сотрудника, который должен освоить новшество, но тот вернется только через неделю. Нельзя ли договориться на более поздний срок?